В понедельник Тимонин проснулся в семь тридцать утра. Прошел в ванную комнату, освежился под душем, побрился, почистил зубы. Первый будний день недели покатился по накатанной колее.
В восемь часов десять минут он закончил завтрак, поблагодарил домработницу, вернулся в спальню, надел синий костюм, светлую сорочку и галстук в красную полоску. Зайдя в кабинет, взял плотно набитый портфель и вышел на улицу.
Служебный «Мерседес» остановился перед домом ровно в восемь с четвертью. Тимонин спустился с высокого крыльца, занял заднее сиденье. В ранний час Рублевское шоссе уже было забито служебными машинами «больших» людей. Тем не менее через полчаса «Мерседес» подъезжал к самому началу Тверской улицы. Тимонин тронул водителя за плечо, велел остановиться возле Центрального телеграфа и, выбравшись из салона, затерялся в людском потоке.
Он не вернулся к машине ни через пять минут, ни через десять, ни через час. Водитель ждал босса два с половиной часа, затем поехал в офис. Но Тимонин в тот день не появился ни на работе, ни дома. Не вернулся он и во вторник. И в среду…
Тимонин просто вышел из машины и исчез неизвестно куда.
После сумасшедших выходных Девяткин пребывал в расслабленном состоянии. И занят он был не самым обременительным делом. Устроившись в кресле, листал протоколы, которые подчиненные состряпали в воскресенье. Слава богу, на этот раз ничего серьезного в городе не случилось. Несколько административных правонарушений: семейные скандалы, мелкие драки, короче, семечки.
От этих незначительных дел его отвлекла длинная трель междугороднего звонка. Девяткин снял трубку и не узнал далекий женский голос.
– Я у телефона, – дважды повторил он.
– Это Ирина Павловна говорит, жена Леонида Тимонина, – сказала женщина. – Простите за беспокойство…
– Какое уж там беспокойство.
– Как ваши дела? – спросила Тимонина.
Ясно, вопрос задан из вежливости, видимо, Ирина Павловна и не ждала длинного распространенного ответа. Поэтому Девяткин ответил коротко и правдиво.
– Дела так себе, паршивенько. А что у вас? Как Москва, шумит?
– Шумит. А у нас… У меня, – от волнения Тимонина запуталась в словах. – Короче, случилось несчастье.
Девяткин выдержал долгую паузу, решив не задавать наводящие вопросы. Так уж получилось, что по этому номеру, в этот кабинет благополучные и счастливые люди никогда не звонили. Но пауза затягивалась уже до неприличия, и он спросил:
– Что-то с Леней?
– Да, с Леней. Неделю назад, в прошлый понедельник, за ним приехала машина. Ну, чтобы на работу его отвезти. Леня остановил машину возле Центрального телеграфа на Тверской. Велел водителю ждать, сам вышел и больше не вернулся. Вот и все. Мы с Леней женаты уже три года. За это время не было ни одной ночи, чтобы он не ночевал дома. Я думаю, вернее, я знаю, что случилось самое худшее.
– М-да, даже не знаю, что ответить, – Девяткин и вправду не знал, что ответить. В голову лезли одни банальности. – В полицию вы уже обращались?
– Нет, разумеется, не обращалась. Леня очень заметный человек, солидный бизнесмен. О нем пишут газеты, его по телевизору показывают. Журналисты платят полиции за информацию. Если я заявлю, завтра новость будет во всех газетах, а это серьезный удар по коммерческим структурам, которые принадлежат мужу. Большие, нет, огромные финансовые потери. Если Леня найдется, он убьет меня за то, что я заявила в полицию. Но мне почему-то кажется, что он исчез навсегда.
– Чем я могу помочь? – сочувственно спросил майор.
Тимонина, кажется, немного успокоилась.
– Леня всегда говорил, что вы сыщик, каких поискать. Говорил, у вас талант от бога. А то, что вы оказались после Москвы в этой дыре, в этом Степановске, просто досадное недоразумение. Невезение.
– Ну, не преувеличивайте мои способности.
– Вы его найдете. Ведь вы с Леней лучшие друзья. Вместе служили в Афганистане. Леня часто повторял: если со мной случится несчастье, если что-то серьезное стрясется, первому я позвоню Юре Девяткину. Он часто это повторял в последнее время, будто знал… И вот он пропал. Позвонить вам Леня не может, поэтому звоню я.
– Понимаю, – сказал Девяткин. – Теперь постарайтесь меня выслушать. Да, мы с Леней действительно старые друзья. Вместе воевали. Я готов сделать для него все, что нужно и можно, но мои возможности ограниченны. Понимаете? Я не отказываюсь помочь. Но не все в моих силах. Я ведь скромный полицейский из провинции, пусть раньше и работал в Москве.
– Возможно, вы один только и можете помочь. Вы – самый близкий друг Лени. Ни один человек не знает его так хорошо, как вы.
– Возможно, – согласился Девяткин. – Но лично у вас гораздо больше возможностей, чем у меня. Вы обеспеченный человек, и, если не хотите иметь дело с полицией, обратитесь к частным сыщикам, самым лучшим. В Москве есть хорошие детективы.
– Это бесполезно. Они будут тянуть с меня деньги и создавать видимость бурной деятельности, а Лени не найдут. Мне необходимо разыскать мужа, и я хочу знать правду.
Снова долгая томительная пауза. Тимонина ждала от него каких-то слов, и он в конце концов решился:
