Посетитель крутанул турникет, поднялся по лестнице на второй этаж и прошел по коридору до конца. Так, четырнадцатая палата последняя с левой стороны, дверь закрыта. Напротив – мужской туалет. И еще одна дверь с табличкой «Служебный вход».
Байрам приоткрыл служебную дверь. Тусклая лампочка освещала замусоренную окурками площадку и лестницу, спускавшуюся в темноту. Туда можно не ходить. На черной лестнице в этот час никого, а дверь внизу заперта. Байрам дергал ее, когда обходил здание.
Он вернулся к палате, еще раз отметив, что в коридоре стоит письменный стол дежурной сестры. Очевидно, она раздает лекарства или делает уколы. Этот стол возле самой палаты очень некстати.
Байрам постоял возле двери, прислушался, потянул на себя ручку и сквозь дверную щелку увидел человека, лежавшего на кровати лицом к стене. Спину, руки и даже голову больного покрывал слой бинтов.
Видимо, Тимонин здорово пострадал в той аварии, если его так, с ног до головы, спеленали. Он распахнул дверь пошире, просунул голову в палату. Человек в бинтах тихо сопел во сне. У противоположной стены стояла другая кровать, пустая, ровно застеленная. Хорошее тут место, тихое. И момент удобный.
Можно пришить Тимонина хоть сейчас. Подойти сзади, отрезать острым ножом голову и положить ее в тумбочку. Вот же веселья будет утром. Человек просыпается, по привычке хочет надеть очки или взглянуть на часы… А голова в тумбочке. Действительно, весело.
Но всему свое время. Байрам осторожно прикрыл за собой дверь, он уже увидел все, что хотел, и неслышными шагами вышел на площадку, спустился вниз по лестнице и попрощался с охранником.
Девяткин был на полпути к Москве, когда надумал позвонить жене Тимонина Ирине Павловне. Решил рассказать, что, называя вещи своими именами, дело оказалось выше его головы, он сел в лужу. Намотал на спидометр чужой машины сотни километров, исходил десятки лесных троп, но к Лене Тимонину даже не приблизился.
Боков, переживший за день много неприятных приключений, тревожно дремал на переднем сиденье. Майор набрал номер, услышав «але», не стал пересказывать всех злоключений вчерашнего и сегодняшнего дней, только сказал, что они с Боковым возвращаются обратно ни с чем.
Голос Ирины Павловны, к его удивлению, оказался оживленным, даже веселым.
– И хорошо, что вы возвращаетесь. Представляете, Леня нашелся. Совершенно неожиданно. И в неожиданном месте.
– Нашелся? – Девяткин чуть не выронил трубку.
Услышав слово «нашелся», Боков проснулся окончательно, встрепенулся, закурил, прислушался к разговору. Но до его слуха долетали лишь междометия, произносимые Девяткиным: «угу» и «ага».
– Я еще не знаю всех подробностей, – говорила Ирина Павловна. – Но мне звонили из больницы, из Тверской области, из Калязина. Я смотрела по карте, это не так далеко от Москвы. Леня там, в больнице. Вы меня слышите?
– Угу, – подтвердил Девяткин.
– Завтра утром я еду к нему, – говорила Ирина Павловна. – Вернее, мы вместе поедем к Лене. Он будет рад вас видеть. В больнице карантин, родных и знакомых на пушечный выстрел не подпускают. Но главный врач пообещал завтра сделать исключение.
– Ага, – сказал Юрий.
– С ним ничего серьезного, какие-то царапины на теле и еще синяки, – продолжала Тимонина. – Так сказал врач. Во всех подробностях я не знаю того, что произошло. Разбился какой-то пожарный вертолет, и Леня оказался поблизости. Он нам сам обо всем расскажет. Скорее всего его завтра же и выпишут. Представляю, какое там, в провинциальной дыре, царит свинство, антисанитария… Но все равно… Боже, как я счастлива! Вы откуда звоните?
– Пока еще из области, едем к вам.
– Вот и прекрасно. И чудно. Как только позвонили из больницы, я вызвала повара. К вашему приезду будет такой ужин, надолго запомните. А завтра отметим событие все вместе. С Леней.
– Угу, – повторил Девяткин.
– Значит, жду вас?
– Ага, ждите. Мы постараемся приехать поскорее.
Боков нервно кусал губу. Отсюда из машины в присутствии Девяткина он не мог связаться с Казакевичем и выяснить, что и как. Похоже, Тимонина нашли и грохнули. Возможно, он будет жить. Еще какое-то время. Очень непродолжительное. Но ясно другое: к нему, Саше Бокову, фортуна благосклонна. Он в крови руки не испачкал. Приключение окончено.
– Что произошло? – вслух спросил он.
– Леонид нашелся, – ответил Девяткин. – В больнице города Калязина.
– Что он там делает? – округлил глаза Боков.
– Ирина Павловна говорит, что мы это узнаем завтра. Когда с ним встретимся.
После разговора с Тимониной майор без видимой причины почему-то злился. Он перестроился в левый ряд и неожиданно пересек прямую разделительную линию. Выехав на встречную полосу, развернулся и погнал машину в обратном направлении.
– Что случилось? – встрепенулся Боков.
– На этот раз не у тебя, а у меня плохое предчувствие.
Лицо Девяткина было таким злым и решительным, что Боков не рискнул приставать с новыми вопросами.
