Прапорщик остался в накопителе. Лейтенант провел пассажиров за дверь с табличкой «служебный вход», потащил за собой по узкому ярко освещенному коридору и усадил на жесткую скамью, стоящую между двух плевательниц. Отобрав у азербайджанцев паспорта, куда-то исчез и больше не появился. Через четверть часа в коридор вышел краснолицый капитан и пальцем поманил Валиева и его спутников. Все трое поднялись со скамейки.
– По одному, – прогудел капитан. – С вещами.
Валиев первым зашел в длинную, как кишка, комнату, огляделся по сторонам. Капитан полиции занял место за столом и нахально оскалился.
– Ну, что стоишь, морда кавказской национальности? – спросил он. – Открывай сумку и вытряхивай шмотки.
Валиев смолчал, вытер платком мокрый от пота лоб, поставил на обшарпанный стол дорожную сумку и расстегнул «молнию». Он был спокоен: его ксива в порядке, ни наркоты, ни оружия при себе нет.
Капитан долго перебирал, мял пальцами белье, пару сорочек и швы спортивных брюк. Затем в комнате появился какой-то человек маленького роста, почти карлик, в цивильном костюме и потребовал, чтобы Валиев вывернул карманы и выложил на стол их содержимое. Когда команда была выполнена, штатский пересчитал деньги, что были в бумажнике, сунул нос в полупустую пачку сигарет, подержал в руке кусок мыла и трубку мобильного телефона.
– С какой целью прибыл в Волгоград? – спросил он.
Вопрос не поставил Валиева в тупик. За то время, что он сидел в коридоре, успел прикинуть, о чем будут спрашивать менты.
– К другу приехал. У него день рождения. Можете проверить. Я дам вам его адрес…
– Это весь твой багаж?
– Весь, – кивнул Валиев. – Могу идти?
Вместо ответа капитан бросил на стол паспорт. Валиев вернулся в коридор, где на скамье парились братья Габиб и Али Джафаровы. Теперь настала их очередь пройти тягостную процедуру обыска.
В восемь с четвертью вечера Валиев и его спутники наконец покинули здание аэропорта, взяли такси и отправились на рынок, чтобы забрать оружие и машину. Но драгоценное время было уже упущено.
Когда «Жигули» приблизились к полицейскому посту на выезде из города, Девяткин ткнул стволом пистолета в бедро Зудина, сидящего за рулем, и приказал:
– Сбавь скорость.
Но Зудин и без слов все понял и подчинился. Стрелка спидометра поползла вниз, и пост медленно проплыл мимо. Офицер с полосатым жезлом в руке не дал отмашку, даже не задержал взгляда на «Жигулях».
– Не трясись ты, – оборвал тягостное молчание Девяткин. – Чего мы так долго едем? Твой Лопатин на другом краю земли живет?
– Он там не живет, – поправил Зудин. – Лопатин – председатель местной националистической организации.
– Фашист, что ли?
– Вроде того. Года три назад прикрыли управление мелиорации. Ну, людей уволили, а дом и всякие хозяйственные постройки остались. Гараж, какие-то деревянные развалюхи. Лопатин выкупил все это дело по остаточной стоимости. Летом там собираются его парни. Устроили там что-то вроде тренировочной базы. Бегают по полосе препятствий, стреляют, в земле копаются… Короче, занимаются ерундой.
– Значит, твои друзья вооружены?
– Я точно не знаю, – завертелся на сиденье Зудин. – Может, и есть у них пара малокалиберных винтовок.
– Тимонин точно на этой самой базе?
– Больше ему негде быть, – кивнул Зудин. – Они с Лопатиным вчера ушли из ресторана, сели в машину, и тю-тю. Может быть, сегодня вечером они выбрались в город, пивка хлебнуть, и в данный момент их нет. Но они обязательно вернутся.
– Подождем на месте, – ответил Девяткин. – А что тебя связывает с фашистами?
– Ничего, – затряс головой Зудин. – Мне это до лампочки. Я – бизнесмен, и ничем не интересуюсь, кроме работы. А у них ветер в головах гуляет. Ребята облюбовали мой ресторан, приходят раз в неделю и оставляют деньги. Вот и все наши отношения.
– Что-то ты не договариваешь, – усомнился Юрий. – Привираешь, а?
– Ни слова не соврал, клянусь.
Зудин с чувством постучал себя ладонью по груди. Звук вышел сочный, как из ритуального барабана. Девяткин больше не задавал вопросов, вытащил сигарету и пустил дым.
К бывшему управлению мелиорации подъехали через два с лишним часа. Зудин дважды намеренно сбивался с дороги, поворачивал не в ту сторону, затем, делая круг по проселочным дорогам, возвращался на то место, которое они проезжали. И волынка начиналась по новой.
– Если ты еще раз свернешь не в ту сторону, на меня не обижайся, – угрожающе произнес Девяткин.
– Такая темень, – пожаловался Зудин. – Тут не то что дорогу, штаны потеряешь.
Путников встретил глухой забор, запертые ворота и висячий замок, продетый в ржавые ушки.
– Нас тут не ждали, – вздохнул майор.
– Они обязательно вернутся, – сказал Зудин.
– Теперь подумай, где можно спрятать машину, чтобы не торчать тут на дороге.
– Спрятаться тут легко. Метрах в пятидесяти отсюда было то ли озеро, то ли болото. В такую жару оно высохло, но остались камыши, очень высокие.
– Умница, – впервые похвалил Зудина Девяткин. – Сворачивай в камыши.
Зудин вывернул руль, задним ходом загнал машину в заросли желтой осоки.
– Стоп, – скомандовал майор. – Хорошая позиция. Нам все видно, а вот нас, кажется, не заметно.
