От переизбытка чувств Серёга расщедрился на литровый пай. Сам же категорически отказался разделить с бывшими сопалатниками радость застолья. Всем немного взгрустнулось оттого, что их покидает единственное безотказное вспоможение. Что было делать прикованным к своим одрам Стасу и Юрию Михайловичу?! Юрий Михайлович даже закряхтел от расстройства чувств. Денег приплачивать санитаркам, как это сделал Стас, у него не было. Сама мысль о ночном воздержании приводила его в состояние тихой паники.
С вершины своего возраста ему уже были позволительны такие вещи, – то есть, просить и совершать естественные надобности, о которых ещё недавно в присутствии женщин и помыслить не мог. Подлое, гнусное свойство, – интеллигентность, колом засела в самых глубинных основах Юриной натуры. Невозможное в наше время качество души, и поэтому ставшее большой редкостью, принуждало его и сейчас ущемлять себя в общении с женщинами на столь щекотливую тему. Только от сознания, что для отправления естественных надобностей продукты его жизнедеятельности окажутся в руках женщины, напрочь закупоривало все стволы отторжения! Мучился посему Юрий Михайлович неимоверно!
Странное дело! Судя по многочисленным репликам Юрия Михайловича, женщины в его жизни играли роль страшного жупела. Тем не менее, известную меру щепетильности в соблюдении рыцарских этикетов по отношению к ним победить в себе Юрию Михайловичу до сих пор не удалось. Невиданной силы чувство, очень напоминающее ненависть, но окрашенное благородными цветами гнева и негодования, часто прорывалось лавой из клокочущего внутри Юрия Михайловича огнедышащего вулкана. Что там кипело и бурлило – бог его знает! Только в такие моменты становилось ясно, что эта благородная натура в своё время была крепко и неоднократно обижена слабым полом.
