Несчастье, рок по своей природе не могут быть отнесены к категориям, имеющим свойства локального характера. Эти малоприятные стороны бытия с равным успехом пожинают свои плоды, не зная никаких пределов. Всё, – от грандиозных катастроф вселенских масштабов до мелкой, микроскопической пылинки-инфузории, съеденной каким-нибудь ничтожным рачком, – всё подвластно их неумолимой силе. Но если косная материя, в силу неодушевлённости, равнодушно взирает на своё истребление, плоть одушевлённая, а, тем более, одарённая создателем интеллектом, не желает мириться с таким положением вещей! Уж тут-то во всей красе выступает именно этот столь малозначимый для этих категорий атрибут!
И потому, одним пасмурным февральским днем, в два часа пополудни на одной из улиц можно было наблюдать, локальное, единичное, в качестве индивидуальной субстанции, некое материальное тело. Официально именуемое уже на протяжении пятидесяти двух лет Лепилиным Степаном Макарычем, оно бежало огромными прыжками за таким же локальным телом, но каких-то мелко-мизерных размеров. Не будь это тело мальчишкой, его можно было бы запросто принять за таксу. Может, и не только в силу размеров, но и оттого, что, проявляя чудеса проворства, мальчишка явно издевался над своим преследователем. Макарыч же столь остро воспринимал эту ситуацию, что озвучивал её на бегу возгласами типа: «Стой, сволочь… догоню, убью!».
Поясняя вышеизложенную сцену, следует сказать, что к утверждению, приведённому в первом абзаце этой главы, описываемое событие, по сути своей, имеет весьма отдалённое отношение. Но, опять же, как посмотреть на вещи и чьим пристрастным оком их обозреть! В глазах Степана Макарыча умыкание его мобильника граничило именно с локальной катастрофой, что бы там ни говорили разные умники!
В последнее время Степан Макарыч вообще был склонен к тому, что он сам по себе является неким средоточием, мировой узловой стрелкой. Почему-то именно на ней эти два «злохреначих», (как он сам говорил) свойства сошлись клином! Почему они выбрали его в этом качестве, Макарыч не мог понять! Он исходил бессильной злобой оттого, почему все несчастья, рок в разнообразнейших ипостасях, о каких и в страшном сне помыслить трудно, избирают его излюбленным местом своего пребывания!
