Браво-брависсимо полностью

ДРУГОЙ ГОЛОС (Каменев). Вот Кобе и надо, чтобы мы растоптали эту совесть. Продавит он нас. Политбюро всегда право, но Сталин всегда правее. Иэх, слушают, наверно, нас сейчас. Даже Молотов прослушку у себя обнаружил.

Стук в дверь. Сталин поспешно прячет трубку в ящике стола. Входит Товстуха.

ТОВСТУХА. Разрешите, товарищ Сталин?

СТАЛИН (едва сдерживая раздражение). Знаешь, Иван Павлович… В детстве у меня был приятель – козел, очень на тебя похожий. Только он не носил пенсне. Когда я смотрю на тебя, то думаю: это, очевидно, хороший человек, ему можно довериться, с ним можно работать, ведь недаром он так похож на моего приятеля детства.

Лицо Товстухи расплывается в угодливой улыбке…

СТАЛИН. А еще я думаю: ну, почему меня окружают люди с такими фамилиями? Паукер, Ягода, Каннер, Товстуха? Не можешь объяснить? Ладно, что говорят графологи?

ТОВСТУХА. По одной или нескольким линиям, то есть по самому густому зачеркиванию, почерк человека определить практически невозможно.

СТАЛИН. Говённые у тебя графологи, Иван Петрович.

ТОВСТУХА. Товарищ Сталин, но может быть другое решение. Участник съезда при голосовании может вычеркнуть кого угодно, но должен при этом вписать вместо вычеркнутой фамилии ту кандидатуру, которую предлагает он. И тогда по его почерку…

СТАЛИН. (перебивает). Не надо мне разжевывать, товарищ Товстуха. Сам придумал или Каннер подсказал?

ТОВСТУХА. Обижаете, товарищ Сталин. Каннер работает над другими идеями.

СТАЛИН. Если придумал ты, то я в тебе не ошибся, товарищ Товстуха. Теперь мы выявим всех скрытых врагов социалистической демократии. Иди и так же продуктивно работай. Там Ягода должен быть в приемной. Скажи ему, пусть входит.

Товстуха удаляется, возникает Ягода. По жесту Сталина садится за приставной стол. Сталин принимается расхаживать по кабинету.

СТАЛИН. В чем, товарищ Ягода, самое своеобразие текущего момента? Мы непоправимо теряем Германию. Для немецких рабочих интересы своей нации оказываются ближе идеи пролетарского интернационализма. Об этом политически вредно заявлять открыто, но наши советские люди и без нас уже понимают, что ждет нас всех впереди. А вы понимаете, товарищ Ягода?

ЯГОДА. Национал-социализм рано или поздно начнет войну против нашего интернационального социализма.

СТАЛИН. А коли так, то какова наша главная задача?

ЯГОДА. Подготовиться и достойно встретить врага.

СТАЛИН. Я не буду спрашивать вас, в чем состоит наша подготовка в смысле военном. Мне интересно знать, понимаете ли вы, в чем должна заключаться наша морально-психологическая подготовка. (Ягода напряженно думает) Эх, как же туго вы соображаете. Или вы пытаетесь понять, что я хочу от вас услышать? Ладно, пусть будет так. И чего я хочу?

ЯГОДА. Вы хотите избавиться от своих врагов, товарищ Сталин.

СТАЛИН. (с гримасой досады). Не от своих, товарищ Ягода. Это неверная постановка вопроса. А от врагов партии и государства, которые, конечно, и мои враги. Наши с вами, товарищ Ягода, враги. Но здесь я опять-таки хочу узнать ваше мнение: в чем своеобразие борьбы с этими врагами? Если допустить, что человек может изменить нашему делу, нашей стране… Если на это подозрение наводят какие-то его поступки или высказывания… Надо ли в этом случае ждать, когда такой человек открыто выступит против нас и причинит непоправимый вред?

ЯГОДА. Очень правильная логика, товарищ Сталин. Лучше опередить его действия.

СТАЛИН. И у вас хватит характера проводить эту линию? Смотрите мне в глаза.

ЯГОДА. Так точно, товарищ Сталин, проведем со всей (от волнения язык у него заплетается) непокобелимой большевистской прямотой и беспощадностью.

СТАЛИН. Не-по-ко-ле-бимой, Ягода. Что у вас с русским языком? Впрочем, другого ответа я от вас и не ожидал. Успехов вам, товарищ Ягода, в этом трудном, но крайней ответственном государственном деле. Хотя, погодите. Чего-то мы с вами недоговорили, чего-то недопоняли. Хочу еще знать ваше мнение: что мы должны, прежде всего, учитывать в работе с кадрами: убеждения или готовность к максимально активной работе?

ЯГОДА (в полном замешательстве). Наверное, не знаю. Объясните мне, неразумному.

СТАЛИН. Убеждения человека – довольно зыбкая штука, товарищ Ягода. Убеждения могут изменяться под воздействием разных причин. А вот страх… Страх плохо сделать свою работу – величина постоянная. И напоследок еще один вопрос. Товарищ Ягода, я думал, что за ваши заслуги мы дадим вам звание генерального комиссара безопасности, равного званию маршала. И в качестве премии – квартиру в Кремле. Но последнее время вы стали небрежно работать. Вы знаете, что в Горьковском пединституте завелись террористы?