Анна. К любовной связи наш народ относится снисходительно. А вот брак очень опустил бы нас в глазах французов. Дорогой мой Жюль… Мой слуга, мой господин… Однажды ты написал мне, что для тебя разлука со мной хуже смерти. Только теперь я чувствую, что означают эти слова…
Анна репетитор, 39 лет.
Дмитрий Калачев писатель, 58 лет.
Полина писательница, подруга Дмитрия, 48 лет.
Анестезия подруга Анны, 44 года.
Антон сын Дмитрия, 38 лет.
Лена подруга Антона, 36 лет.
Никита старший сын Анны, 18 лет.
Максим второй сын Анны, 16 лет.
Павлик третий сын Анны, 14 лет.
Женя дочь Анны, 12 лет.
Гена предприниматель, 44 года.
Наши дни.
А н е с т е з и я. Анька, вот обычно, если на кухне порядок, то жрать наверняка нечего. А у тебя и порядок, и ресторан. Только не пойму, чем ты меня кормишь. Вроде бы борщ, а вкус…
А н н а. Это борщ грибной с черносливом. Чем старше женщина, тем вкуснее борщ.
А н е с т е з и я. Ой, прекрати! Что-то ты последнее время о возрасте… с твоей-то талией после четырех родов! Эх, влюбиться бы тебе.
А н н а. Женщина в моем возрасте не имеет права на ошибку. Нужен только свой.
А н е с т е з и я. Олег твой был свой?
А н н а. Отчасти.
А н е с т е з и я. Зачем же ты родила от него четверых?
А н н а. Женщины рожают для себя. Но, по-моему, ты отвлеклась. С борща свернула на меня. Давай лучше о тебе.
А н е с т е з и я. Знаешь, мне нужно что-то типа меня, только другого пола. Такого мужика, чтоб не страшно было, не стыдно и не скучно. Неплохо бы, конечно, чтобы в кровать на руках носил. Есть у меня один на примете. Я ему доказала, что он мужчина моей мечты. Но доказать ему серьезность его намерений никак не получается. Так что давай снова о тебе.
А н н а. Собралась с Павликом и Женей в Белоруссию. Нашла в Интернете симпатичный деревенский домик отдыха. Всё национальное: дом, одежда, еда, музыка, танцы. Купила билеты. А Макс спрятал паспорт и не отдает. Ему, видите ли, будет скучно без нас.
А н е с т е з и я. Помнишь свои слова? Дети для женщины – достижение или поражение. Боком тебе выходит твое материнское тщеславие. В два года Макс у тебя уже читал. Тебя прямо распирало. А теперь вот…Поезд-то когда?
А н н а. Поезд ушел сегодня утром.
А н е с т е з и я. Ну, Макс! А билеты успела сдать?
Анна. По-моему, Гена освободился.
Анестезия. Да ты что! Ну и Макс! Не знаю, что с ним сделаю!
М а к с
А н е с т е з и я. Ты еще и подслушиваешь? Ну, правильно, порок не бывает один.
М а к с. Сама вы порочная. Одни мужики на уме. Идите в свою жизнь, и не лезьте в нашу. Без вас как-нибудь разберемся.
А н е с т е з и я. Как ты разговариваешь! Ты хоть понимаешь, что убиваешь мать? У нее от тебя эмоциональная дистрофия.
М а к с. Гена столько сделал хорошего, что можно было потерпеть и немного плохого, ничего бы с нами не случилось, и сейчас не случится.
А н е с т е з и я. Макс, ты о чём? Какое добро? Вытащил из долгов, в которые сам же и загнал? Это, по-твоему, добро? Ты хоть понимаешь, что не имеешь права заставлять мать кого-то терпеть?
М а к с. Теперь я в семье старший.
А н е с т е з и я. Сам себя назначил, самозванец. А мать? А Никита, в таком случае, кто?
М а к с. Никитка – размазня и пофигист. А мне не все равно, как мы живем.
М а к с
А н е с т е з и я
А н е с т е з и я
П а в л и к. Я смотрю, слушаю и анализирую.
А н е с т е з и я. Хорошо устроился.
А н н а
