Браво-брависсимо полностью

Мазарини. Ах, Анна, я забыл, что нахожусь под подозрением… Что бы ни сделал… Прав был Ришелье, когда сказал мне, что человек, достойно послуживший своей стране сродни преступнику, приговоренному к смерти. С той лишь только разницей, что преступника карают за грехи, а его- за добрые дела. Все последние 18 лет я считал и до сих пор считаю сына вашего своим сыном. Почему я не могу завещать ему такую сумму, тем более, что у меня нет своих детей? Какой здесь может крыться подвох?

Анна. Ах, Жюль, мы верим в вашу искренность.

Мазарини. Так в чем же дело? Берите эти деньги и превращайте Париж в новый Древний Рим. В вашем распоряжении десятки лучших итальянских художников и архитекторов. Увеличьте армию вдвое и расколошматьте всех врагов. А Эльпидио это отобразит. И я буду счастлив видеть это сверху. Или вас одолевает гордыня?

Анна. Что есть, то есть.

Мазарини. Ну, уж выбирайте.

Анна. Лу уже выбрал. Он не примет этот дар. При всей любви к вам. И первого министра не назначит после вас. Он будет править сам.

Мазарини. Что ж, им можно только гордиться.

Анна. Я и горжусь. Наше дитя… Он перенял все ваши вкусы. Даже особый вкус к власти.

Мазарини. Ну вот, у меня уже ничего не болит.

Анна наливает в таз из кувшина воду и начинает обмывать ноги Мазарини.

Мазарини. О, Анна, это дело слуг.

Анна. Я все умею. Меня всему учили в детстве. А помнишь, как какой-то гранд загорелся у камина, и никто из близких не отодвинул его от огня, звали слуг… Или это анекдот? До чего же чопорный наш век! А помнишь, как наш Лу въезжал в Париж в день своего восшествия на престол? Четырнадцатилетний мальчик на белом коне. Конь то вставал на дыбы, то становился на колени. Этот символ ты придумал. Я – король, я – ваш слуга.

Голос Людовика ХIV. Но государство – это я.

В комнату входит 23-летний король с гитарой в руках.

Людовик ХIV. А помните мои концерты? А кто приохотил меня к гитаре? Вы, отец.

Мазарини. Вы разрываете мне сердце.

Людовик играет на гитаре. Играет хорошо, в испанском стиле. Мазарини плачет.

Анна. (Мазарини). А помнишь, ты возил Лу в военные лагеря, чтобы он понюхал там пороха? (после паузы) Ты хотел, чтобы он не был мотом – нашего Лу трудно было по одежде отличить от мальчиков-пажей. Проводить тебя приедут все члены королевской семьи, даже те, кто живет за границей. Оратории и эпитафии заказаны лучшим поэтам и музыкантам. Ты должен знать, как велика наша признательность и любовь к вам. (после паузы) Хочу, чтобы вы знали. Я уйду в монастырь Ван де Грас немедленно, как только…

Мазарини. Вы правы, не стоит даже невольно пытаться затмить сияние нашего мальчика. Что касается моего скромного дара… Вы вольны отказаться, государь. Но и я волен настоять на своем. Мой интендант и доверенное лицо Кольбер передаст вам эту сумму позже. Вы станете, сын мой, самым богатым королем Европы.

Людовик откладывает гитару, становится на колени у постели Мазарини и плачет. Или только изображает плач.

Мазарини (продолжает). Теперь я понимаю, чем был пожар в моей галерее. Я достиг всего, что мог. Я исчерпал себя. Мне пора. (с легкой иронией) Теперь вся надежда на Христа. Боюсь, я там заскучаю без работы. Возможно, Господь поручит мне переговоры с дьяволом. Я постараюсь справиться.

Король и королева откланиваются и выходят из покоев Мазарини.

Анна. Сын мой, вы езжайте, а я останусь ненадолго. Мне нужно еще кое-что согласовать.

Людовик. Как вам будет угодно, матушка.

Король уходит, Анна остается. Она хочет войти в покои кардинала. Но ее опережает Эльпидио, не видя ее. Делая знак Бернуини не мешать ей, Анна слышит разговор Мазарини с Эльпидио.

ПОКОИ МАЗАРИНИ

Эльпидио. Вы еще не рассказали, как удалось вам справиться с заговором высокородных во главе с Мари де Шеврёз. Судя по рассказам, эта ваша интрига филигранна.

Мазарини. Не преувеличивай, Эльпидио.

Эльпидио. А вы не преуменьшайте, монсеньер. Давайте по порядку.

Мазарини. Я допустил ошибку, когда начал заигрывать с герцогиней де Шеврёз. Она усмотрела в этом слабость. Второй моей ошибкой была амнистия тем, кого преследовал усопший король. Помилованные захотели большего – моей головы. В прямом смысле слова.

Эльпидио. Возможно, вас подводит память, ваше преосвященство. Вы упустили, что урезали высшей знати содержание и сократили штат слуг.