Анна. И еще. Работа регентского совета требует постоянных консультаций между мной и первым министром. И посему его преосвященство займет соседние с моими апартаменты. Понимаю, это вызовет нежелательные разговоры и неприятные домыслы, но главное – успешная работа, не так ли, господа?
ПОКОИ МАЗАРИНИ
Эльпидио. Ай да укротительница королева Анна!
Мазарини. О, да. Я даже не ожидал такого результата. Что ж, политика – дело, насколько человеческое, настолько и животное. У кого страшнее рык и тверже воля, тот и парализует.
Эльпидио. Мускулы не обязательны?
Мазарини. А с чего ты взял, что у королевы не было мускулов? Мускулы в политике – это деньги. А денежки у двора уже завелись. Мы уже могли содержать сто сорок тысяч наемников. И вся оппозиция на эти денежки облизывалась. Но золото и серебро нам было нужно не для развратных принцев, а для войны за возврат наших территорий.
Эльпидио. Оппозиция еще не знала, что не получит ни ливра?
Мазарини. Как не догадаться? Принц Конде подставил королеве красавца – маркиза де Жерзе. Тот признался ей в любви наедине – она его высмеяла и прогнала прочь. Тогда он признался публично. Они хотели сделать королеву сговорчивей, чтобы она согласилась заменить меня каким-нибудь олухом. Жалкие канальи! Я тут же отвечал ударом на удар.
Эльпидио. Каким же образом?
Мазарини. А очень даже просто. Запускал слухи через своих людей, если это можно так назвать. Парижане узнавали от моих людей то, что было на самом деле. Но всякий блуд двора – всегда всего лишь слух.
Эльпидио. Как рискованно. Чернь склонна больше подозревать и винить тех, кто выше.
Мазарини. Но принцы чаще ездят по улицам и площадям Парижа. Их забрасывали камнями. Им больше доставалось.
Эльпидио. Ой ли? Одних памфлетов против вас и королевы выходило в месяц около четырехсот. Четырехсот!! Вы их читали? Их называли мазаринидами.
Мазарини. А как же! Ммм, дай бог памяти. Ах, вот: «Каждый раз, когда Мазарини пускает в ход пипку, он потрясает основы государства». Заметьте, какой стиль. Все мазариниды выходили из-под пера вельможной знати. Чернь не пишет памфлеты. Чернь ждет момента пограбить лавки, винные погреба и дворцы.
Эльпидио. Добрались и до вас однажды.
Мазарини. Что делать, власть – игра. Можно что-то выиграть, а что-то и проиграть.
Эльпидио. Ваше преосвященство! Как можно выиграть 39 миллионов ливров? Именно в такую сумму оценивается ваше состояние. В два раза больше, чем у Ришелье. А еще 9 миллионов наличными, или почти 5 тонн серебра и золота…
Мазарини. Уже подсчитали? Уже заглянули в мой кошелек!
Эльпидио. Монсеньер, вы сами составили опись. 470 картин, полотен великих мастеров, включая Тициана, Рафаэля и да Винчи, 63 статуи и 24 бюста не менее великих мастеров. А сколько церквей галерей, колледжей, библиотек, особняков, дворцов, построенных по эскизам лучших римских архитекторов…
Мазарини. Ну, хватит. Как видишь, я ничего не спрятал, не зарыл. Детей у меня нет. Племянники и племянницы свое уже получили. Все, что ты перечислил, останется Франции.
Эльпидио. Но монсеньер! Не выиграли же вы все это в карты…
Мазарини. Ты требуешь отчета?
Эльпидио. Причем тут я? Потомки вас засудят.
Мазарини. Ну, хорошо. На самом деле все просто. Я знаю, меня будут подозревать, что я приехал во Францию ради золотого тельца. Но я ведь был всего лишь дипломатом. На этом поприще не сколотить больших деньжат. Здесь, во Франции, я впервые узнал дикие вещи. Члены парламента вполне законно покупают себе места. Чиновники точно так, в рамках закона, покупают, завещают и продают свои должности. Ничего подобного в Риме и в помине нет.
Эльпидио. Тогда не понятно, чего ради чего вы так стремились в Париж? Папа вас не отпускал – вы сбежали из Рима! Страсть к королеве Анне отрицаете…
Мазарини. Мне трудно объяснить. Наверно, так я и останусь в памяти потомков – алчным интриганом. Один Христос поймет меня. Вся надежда на него.
Эльпидио. На его прощенье?
Мазарини. На то, что не оставит меня без работы. Хоть в аду, хоть в раю. Я всегда был готов работать даже бесплатно, а сейчас тем более готов.
Эльпидио. Но когда на вас надели пурпурную мантию кардинала, вы воскликнули: «Теперь я богат!»
Мазарини. И ты веришь, что у меня могли вырваться такие слова? У меня??
Эльпидио. Действительно, как странно. Значит, враки?
Мазарини. Подай-ка мне вина, и не забудь себя.
Бернуини. Ее величество, господин.
Мазарини. Что-то случилось, душа моя?
Анна. Вы поступили невероятно благородно, и в то же время… не знаю даже, как сказать. Нельзя так разрывать людей на части. Плохо, когда человек должен делать такой выбор, даже если этот человек – король.
