Браво-брависсимо полностью

Агеева сидит с отсутствующим лицом. Кашляет, прикладывая платок ко рту.

АГЕЕВА. Если меня раздеть, жюри зарыдает. И пеленать не умею…

СТАВСКАЯ. А с кем Мосина петь будет?

АГЕЕВА. Какие, на хрен, песни? У меня этап на носу.

СТАВСКАЯ. Да что ж это такое! Вы ж меня подводите.

Стук в дверь, заглядывает Леднев.

ЛЕДНЕВ. Тамара Борисовна, можно вас на пару слов?

Ставская выходит из кабинета.

КАТКОВА (Мэри). Сигареткой не угостите?

Мэри достает из рюкзачка пачку сигарет. Девушки закуривают.

МЭРИ. Здесь, наверное, нельзя курить.

АГЕЕВА. Сейчас можно. Куда Борисовна без нас?

КАТКОВА (тянет носом, улавливает запах, идущий из сумки американки, Мэри). Какой аромат… Шанель номер пять?

Мэри достает из рюкзачка флакон духов.

КАТКОВА. Точно! Еще не забыла…

Мэри снимает крышечку, нажимает на колпачок, распыляет духи. Женщины с наслаждением вдыхают аромат.

МЭРИ. Могу подарить, но у вас могут быть неприятности.

КАТКОВА. По барабану. А ты чего выкаешь? Будь проще, подруга. Представь, что этапом сюда пришла… Девки, за что Мэри могла бы сесть?

АГЕЕВА. За наркоту. Да, духи – класс, торчу, как шпала.

Леднев и Ставская за пределами кабинета.

СТАВСКАЯ. Не работа у вас, а одно удовольствие. Приехали, походили, посмотрели, написали… И денежки, и слава… Привезли непонятно кого, фотографировать наш позор. Занимаетесь не теми, кем надо бы заняться. Учтите, тут некоторые могут зацепить вас очень крепко, даже ценой жизни. Это им ничего не стоит.

ЛЕДНЕВ. А вы, как я понял, по поводу Катковой особенно переживаете?

СТАВСКАЯ. Знаете, это моя мечта – чтобы Лариса освободилась раньше звонка. Отбыла уже семь лет, а впереди еще три. Она уже на пределе… боюсь, сорвется и получит очередной довесок. И уже не выберется отсюда, превратится в Мавру… Посмотрите личное дело Катковой. Сейчас она сидит за участие в лагерном бунте, числится чуть ли не главной зачинщицей, но это не так. Одной из главных была Мосина. Но им добавили одинаково – по шесть лет. Только Мосиной – за дело, а Катковой – за дерзкое поведение во время следствия. (после паузы) Будьте человеком, напишите о Катковой, помогите ей освободиться.

ЛЕДНЕВ. А других вам не жалко?

СТАВСКАЯ. Всех жалко, но Каткову – особенно.

ЛЕДНЕВ. Потому, что самая красивая?

СТАВСКАЯ. Знаете, красоту особенно жалко.

Кабинет начальника колонии. Праздничный стол с напитками и закусками. Леднев,Мэри, Корешков, Шмакова и Гаманец.

КОРЕШКОВ (поднимая рюмку). За ваш будущий альбом, Мэри! За ваш успех… с нашей скромной помощью. Надеюсь, и пантеры наши и мы, ужасные тюремщики, будем выглядеть достойно.

МЭРИ. Я постараюсь… (пригубливает рюмку) О, водка! (выпивает).

КОРЕШКОВ. Браво! Есть в вас, Мэри, что-то нашенское.

МЭРИ. Так пьет моя тетка Даша… Как она говорит, одним махом.

КОРЕШКОВ. Русская душа даёт о себе знать. Ей-богу, я бы пошел с вами в разведку… Закусывайте, Мэри. Вот запеченная лосятина …

МЭРИ. Спасибо, я не ем мяса.

ШМАКОВА. Вот свежий сиг в чесночном соусе. Сама готовила…

МЭРИ. Благодарю… (пробует) М-м-м… Сиг…

ШМАКОВА. У вас, наверное, накопились вопросы?

МЭРИ. Вопросов много… Зачем у вас в женской колонии столько мужчин? Представьте, что творилось бы в мужской колонии, если бы там было столько женщин в погонах.

КОРЕШКОВ. Тогда я вас спрошу. Что больше всего нужно арестанту?

МЭРИ. Свобода.

КОРЕШКОВ. А в чем заключается свобода в условиях неволи? В справедливости, Мэри.

МЭРИ. Вы считаете, что мужчины справедливее женщин?

ГАМАНЕЦ. Чем меньше эмоций, тем больше справедливости. Чем больше строгости, тем сильнее кара. А чем сильнее кара, тем больше справедливости – за содеянное надо отвечать по всей строгости закона.

ШМАКОВА. Молодец, Валера. Красиво завернул.

КОРЕШКОВ (поднимая рюмку). Еще раз за нашу гостью! За успех вашей книги!

ЛЕДНЕВ. За успех не пьют, плохая примета.

ГАМАНЕЦ. Николай Кириллович не сглазит, у него легкая рука… А я, знаете, тоже в восторге от Мэри. У нее украли духи, а она молчит.

МЭРИ. С чего вы взяли? Ничего у меня не украли.

КОРЕШКОВ. И кто это сделал?

ГАМАНЕЦ. Выясняем.

КОРЕШКОВ. Вот когда выяснишь, тогда и объявляй. А если Мэри говорит, что у нее ничего не украли, значит, так оно и есть.

ЛЕДНЕВ (Гаманцу). Вы весь день были рядом. Кто мог забраться в ее рюкзачок?

КОРЕШКОВ. Логично. Валерий Сергеич, прикинь, где ты прозевал?

МЭРИ. Повторяю – ничего у меня не украли. И мне бы не хотелось, чтобы из-за меня кто-то пострадал.

КОРЕШКОВ. Всё! Тема закрыта до полного выяснения обстоятельств… Чем еще можем быть полезными, Мэри?