Перед нами темнело жерло коридора, по которому возили трупы, и мы, живые, пошли вперед.
На столах лежали восковые куклы в полный рост. Детализация этих кукол вызывала рвотные позывы. Я прежде и подумать не мог, что такие цвета возможны в человеческом теле. Раскрытые грудные клетки цвели, как клумбы, на зеленоватых складках окоченевшей кожи. Внутри каждой грудной клетки чернел кратер с перемешанными потрохами. Такими же, как внутри меня.
Это выглядело, как в музеях, когда под стеклом представляют вскрытия резины. Раньше мне казалось, что там экспонаты нереалистичны. Но единственное, чем они отличались от настоящих, оказалось расположение органов: я узнал, что в установленном порядке их выкладывают только на макетах, а в людях все валяется, как попало. Я до сих пор не могу понять, как врачи отличают один орган от другого в этой каше.
Кругом лежали люди. Мертвые люди. Я не боялся мертвецов, но это вызывало во мне какой-то животный ужас.
— Их уже зашили, но я для вас нитки повыдирал, — по-свойски сказал санитар.
Ярослав его поблагодарил.
Итак, бесхозные тела лежали в холодильнике. А органы из тех, что вскрыли, шли в утиль. Никто не хочет засовывать куски мясо обратно в труп, так что все, что оттуда вытащили, остается на свежем воздухе. Без внутреннего содержимого даже зашивать легче.
Разумеется, далеко не все мясо в моргах свежее. Мы знали, что нам придется идти на хитрости, чтобы отбить вкус и запах. Но поверьте, из того, что лежит на прилавках, наш товар будет далеко не самым непригодным к употреблению даже после всего, что мы с ним сделаем.
Ярослав залихватски хлопнул в ладоши и потер одну о другую, готовый к тяжкому физическому труду.
— Так, кто тут самый свежий?
— Не заметно по виду — принюхайся, — посоветовал санитар.
Санитара звали Сагир. Я все еще не мог поверить, как Ярослав умудрился его найти.
Сперва Ярослав хотел сделать так же, как прокатило в магазине: слиться с трудовой прослойкой населения и сделать дубликат ключей. Вариант отличный — с ним автоматически сокращался расход на взятку санитару — но, как всегда и бывает, когда бесполезный навык Ярослава мог оказать реальную помощь, он внезапно испарился. В первый же день своей слежки Ярослав попался местному сторожу, который исполнил одно из лучших изгнаний нечестивца на своем веку, применив не только авторитет своей формы и весомость слова, но и газету.
После этого Ярослав беспокоился не только о морге. Еще о том, чтоб никогда больше не попадать под удар изгоняющей Ярославов газеты.
К тому моменту, как Ярослава раскрыли, он даже нужную дверь не нашел.
Знакомых санитаров у Лаврентия не нашлось. Как он в принципе умудрялся заводить знакомства — загадка, но его полицейский из убойного отдела действительно оказался полицейским. И даже из убойного отдела.
— Как к вам обращаться? — уважительно спросил я у того при встрече.
— Желательно, никак. До тех пор, пока проблемы не появятся у вас, у меня, или у меня из-за вас. Хотя, тогда вы уже не сможете ни к кому обратиться.
Этот убойный служитель закона казался мне человеком довольно нервным и мнительным. Я не уверен, что знаю его настоящее имя. Он пришел к нам ночью и отказался заходить в дом, чтобы мы не разглядели его лицо. Показал только удостоверение, прикрывая имя пальцем, и никто не смог сверить фотографию с живой головой, поэтому все дружно поверили ему на слово. Вопросов он не задавал, контактов не оставил. Сказал — связь через Лаврентия.
Одним словом, после встречи с настоящим полицейским Ярослав остался доволен, как удав. Только вот самый главный паззл у нас по-прежнему отсутствовал, а именно — доступ в морг. Почему-то Ярослав ждал, что с этим разберусь я. В какой-то момент я устал от его ожиданий и предложил:
— Почему бы нам просто не прийти туда?
— Идея хорошая, только вот нас туда никто не пустит, — вздохнул Ярослав.
— Нет, почему же, — вмешался Лаврентий, — если найдете повод, может, и впустят.
Ярослав заинтересовался.
— Какой, к примеру?
— Ну, можете надеть белые халаты и притвориться практикантами, — неуверенно ответил Лаврентий.
Ярослав сразу же приуныл.
— Нет, это чревато газетой. К тому же, мы не знаем, как ведут себя практиканты.
И тут меня осенило.
— Звони своему другу-менту! — сказал я Лаврентию.
— Не называй его так! — вскинулся Ярослав, защищая приглянувшегося ему полисмена.
— Да, не называй его моим другом! — согласился Лаврентий. — Он мне не друг, мы с ним познакомились…
Я перебил его.
— Потом расскажешь! Звони и проси для нас полную ментовскую экипировку.
Ярослав вскочил.
— Екарный бабай! И как это мне в голову не пришло…
— А мы с тобой идем фотографироваться! И про удостоверения не забудь, — окликнул я Лаврентия. — Неважно, откуда они и насколько поддельные, нам не в отдел идти!
Уже на следующий день мы показывали криво вклеенные в краденые удостоверения фото своих физиономий. На брови Ярослава, как в жизни, так и на фото, еще не зажила царапина от столкновения с забором. Он получил ее, когда удирал от сторожа.
