— Если я сейчас выйду, он уедет. И боюсь, в этом городе мы его больше не увидим.
— И что ты предлагаешь? — взорвалась она. — Кататься за ним по всему миру, как пара туристов без визы, пока он не наиграется и не вернётся к себе в Смоленск?
Боб выдохнул. Он выглядел усталым, но не физически — умственно. Как будто в его голове ежедневно играют в шахматы с дьяволом, и дьявол всё время подглядывает.
— Нет, — сказал он. — Предлагаю его ликвидировать из снайперки и забрать брелок уже у трупа.
Он посмотрел на неё. Пайка, к его удивлению, не ахнула, не закатила глаза, не устроила истерику. Она просто — резко, громко — выкрикнула:
— Ну так делай уже, что задумал! Почему ты всё ещё здесь?
И вот в этот момент он понял — всё плохо. Если Пайка согласна на труп, значит, внутри неё что-то уже умерло.
***
Тем временем, в машине.
Матвей Смирнов, бывший замерщик окон из Смоленска, сидел в Panamera и ел макаронный салат пластиковой вилкой. Григорий, ориентал с интеллектом академика, лежал на приборной панели и наблюдал за номером, в котором прятались его потенциальные убийцы.
— Он тебя видел, — сказал Григорий, не отрывая взгляда от окна.
— Знаю, — сказал я с набитым ртом. — Я хотел, чтобы видел.
— Это плохая идея.
— А хорошая — какая? Сбежать в Бельгию и прятаться под именем Матьё де Люмьер?
— Ты придумал это имя только что? — фыркнул кот. — Ну да. Бельгия звучит безопаснее, чем снайперская прицельная линия.
— Я не хочу сбегать. Я хочу понять, почему за мной гонится бешеная звезда и её телохранитель, похожий на киборга из налоговой.
Кот вздохнул.
— Потому что ты спёр у неё вещь, которая ломает законы мироздания. Не думаешь, это не причина?
— Да нет же! Не в этом дело. Что-то тут не так. Почему они меня не ловят? Почему наблюдают? И главное… — я взглянул в зеркало. — Почему мне это начинает нравиться?
Кот поднял голову.
— Ты маньяк?
— Я начинаю понимать, что я больше, чем Матвей из Смоленска. И этот брелок… он как… микроскоп. Увеличивает то, что есть внутри.
Кот усмехнулся.
— Значит, внутри тебя сидит игрок?
— Возможно, — сказал я. — А может быть… бог.
Мы оба замолчали. Сверху хлопнула форточка. Пайка вышла на балкон и посмотрела вниз. Я взял брелок в руку.
— Пора сыграть следующий ход.
***
Боб не ответил сразу. Он медленно повернулся к Пайке, прищурился, словно примеривался, кто здесь безумнее — она или он. Потом пожал плечами, подошёл к креслу и, как ни в чём небывало, плюхнулся в него, будто она только что не дала зелёный свет на мокрое дело посреди столицы Франции.
— Я здесь, — сказал он, вытягивая ноги, — потому что снайперку надо сначала купить.
— Ты издеваешься? — голос Пайки дрожал не от страха, а от бешенства, которое могло бы обвалить фондовый рынок.
— Я серьёзен, как инфаркт, — ответил Боб. — У тебя нет представления, с кем мы имеем дело. Этот Смирнов — не просто задрот из Смоленска. Он нас пасёт. По графику. По системной логике. Он — паразит с мозгами. А такие долго не живут, но перед этим могут выпить кучу крови.
Пайка прошла мимо него, как буря мимо курорта. Её шёлковый халат развевался, словно знамя последней надежды.
— А что ты предлагаешь, кроме балабольства? — процедила она. — Мы сидим в номере, ты знаешь, где он, у тебя под рукой я, деньги, технологии, связи. У тебя даже... — она замялась, — ...даже бывшая жена в Интерполе, насколько я помню. И всё равно ты ничего не делаешь!
Боб встал. Его лицо вдруг стало другим. Серьёзным, тихим. В нём не было страха — только расчёт.
— Я делаю, — сказал он. — Я сегодня специально показался ему. Он меня увидел. Теперь он в панике. Его кот, кстати, чуть не обделался прямо в Панамере. Да, у него говорящий кот. Не смотри так. Я видел, как тот испуганно болтал пастью, пока Смирнов крутил башкой.
— У него... кот? — Пайка опустилась в кресло, делая вид, что первый раз слышит — Говорящий?
— Да, и умный. Скорее всего, натренирован в подпольной Смоленской ветеринарке ФСБ.
Пайка не стала сдерживать свой смех и начала смеяться так, что проступили слезы из глаз.
— Говорящий кот, хахаха, - продолжала она заразительно смеяться – в подпольной ветеринарке, хахаха.
За окном шел дождь. Панамера стояла как чёрная акула в кустах лаванды, бессовестно красивая и неподвижная. Внутри не было видно никого, но Боб знал — они там.
— И что ты придумал? — спросила Пайка, уже успокоившись.
— Он знает, где ты. Ты — точка на его экране. Значит, пора устроить спектакль.
Пайка кивнула, не отводя глаз от машины.
— Переезжаем?
— Нет — сказал Боб и отвернулся от окна. — Мы остаёмся.
— Тогда объясни, что ты там себе напридумывал, пока пялился на Порш? — Пайка села, как на трон, слегка надув щёки. — И давай без "снайперок" и бреда про домашних говорящих животных изподпольной Смоленской ветеринарки ФСБ.
— Хорошо, — сказал Боб. — По сути.
Он подошёл к кофейному столику и достал из внутреннего кармана планшет — старый, как его развод, но с начинкой лучше, чем у некоторых спутников. Быстрый свайп, три иконки, карта Парижа. Он повернул экран к ней.
— Вот наш отель, вот Панамера. Вот все камеры, которые я уже задублировал.