Узнав от Ролана, что Мия вместе с Орией и Брандом сейчас в городе, я перешёл через портал в Каструм. И тут меня ждало разочарование. В поместье была только Айбо. Позвонив Сильвии, узнал, что она вместе с Линой гостит у Лилиан. Ну и Мун, конечно же, не упустил возможность побыть с Делией. Ну, раз у близких свои дела и планы, займусь мечом. А с ними время проведу вечером. Бьяхо вместо дивана выбрал простаивающий в последнее время зал для тренировок. Помог ему установить барьеры, поскольку тигр явно собирался оттачивать свои навыки. А может, решил попытаться найти способ побороть потерю контроля над заклинаниями во время моих множественных телепортаций в бою. Я же, потискав Айбо и накормив её, занял свой рабочий стол в подвале и приступил к работе над мечом. «Милосердие» явно обрадовалось тому, что на нём начали появляться новые линии и руны, что придадут ему больше силы. Хм. А может ли клинок и его воля чувствовать боль от выжигающей на его «теле» линии маны? Ответ я от него вряд ли узнаю. Максимум, на который сейчас был способен меч — передать свой настрой.
Мия освободилась от своих дел раньше остальных. Получив от Ролана моё послание о том, что я буду в Каструме, она перешла через портал в компании своей матушки. Заметив, что я занят, они решили не отвлекать меня. Супруга ограничилась информацией, что будет наверху и займётся ужином. Кивнул ей, соглашаясь, и добавил тихое «спасибо». Возращение Сильвии я смог определить по ставшей ближе печати Муна. Вниз она не спускалась, узнав от Мии, что я занят.
Работу над мечом до ужина мне точно не закончить, так что, не дожидаясь, пока за мной кого-нибудь пошлют, я поднялся сам. И даже угадал со временем. Стол уже был накрыт, и если бы я не поднялся из своего логова, «гонца» за мной послали бы минут через пять. За повседневными разговорами и обсуждением дел на будущее в кругу семьи и близких в разум всё больше лезли мысли о том, что эта часть жизни становилась для меня всё более важной. И тем тяжелее будет мне вскоре покинуть этот мир и смертных, что стали так близки моей душе. И это после стольких веков и жизней, умерев и возродившись, разорвав бесконечный круг саморазрушения и страдания. Я вдруг начал становиться тем, кого большинство сочли бы нормальным? Странные мысли. Но отгонять их почему-то не хотелось. Лучше съем ещё кусочек рыбы, приготовленной Мией, и обнадёжу Лину, подавленную тем, что ей во время войны приходится торчать в тылах, тем, что скоро всё изменится.
Ория после ужина вернулась в Республику, а Мия, узнав, что я хочу закончить с мечом, ушла в спальню, пожелав мне спокойной ночи. Мне ещё показалось странным, что Сильвия не стала спускаться для того же в подвал. Но всё встало на свои места, стоило наступить поздней ночи, а ей, покинув свою комнату, оказаться в подвале. И предстать передо мной в виде, что не оставлял никаких сомнений в её коварном плане.
— Даже если ты скажешь, что очень занят, твой взгляд и улыбка уже сдали твои истинные мысли. – соблазнительными голосом отрезала мне пути к отступлению девушка, приближаясь всё ближе. — Не переживай, я оставлю тебе время на твои артефакты и даже подзаряжу бодростью, чтобы ты всё успел.
— Все целительницы так коварны? – не удержался я от вопроса.
— Коварны? О нет, что ты. Просто я соскучилась по теплу своего избранника.
Сильвию не особо смущал холодный подвал и отсутствие мебели. Кроме рабочего стола и стула, на котором я сидел, ничего подходящего тут не было.
Целительница слово сдержала, оставив мне немного времени до рассвета и позаботившись о теле своим даром. Но прежде чем уйти, она всё же предприняла попытку соблазнить меня на продолжение «банкета».
Моя сила воли победила. Я всё же вернулся к делам артефактным. Наслаждаться жизнью приятно, но время и враги ждать меня не будут. Из-за ночной гостьи с мечом я закончил только к обеду, сделав перерыв на завтрак. Испытания решил проводить на свежем воздухе, подальше от поместья. Ушёл в компании одной лишь Айбо, что, разлёгшись на солнышке, задремала. Её явно заботила только возможность побыть поближе к хозяину и неважно, чем он занимается.
— «Гори пламенем». - активировал я первую технику, в которую я не вносил изменений. — «Обращая в пепел».
Активированная вторая техника тут же начала поглощать мою ману. Пламя перешло в более плотное состояние, сделав клинок подобием плазменного меча, а ограничители техники контролировали поток маны, чтобы придать форму, повторяющую клинок «Милосердия». Серебристо-белый и золотой потоки маны пытались слиться вместе, образуя единое целое и даруя технике как можно больше силы, избыток которой расходился от клинка в виде потрескивающих разрядов, похожих на молнии.
