— Значит, стоит мне съесть щепотку этого порошка, и я стану всесильным?
— В точку. Вот только очень легко стать от него зависимым. Тут, понимаешь, такая закавыка... Всемогущество развращает любого, особенно же того, кто не владеет Силой с детства. Даже самые умелые маги стали такими благодаря упорным ежедневным занятиям, им не надо рассказывать, как важно держать себя в узде. И еще: аслатин постепенно убивает. Он выжигает внутренности, но так, что не заметишь, пока не будет слишком поздно.
— Б-р-р, — вздрогнул Аткас, — наверное, сложно не заметить, что у тебя кишки жгутся!
— Вот тут проявляется еще одно коварное свойство аслатинового порошка: когда его проглотишь, он обезболивает любые раны, и внутренние в том числе. Но как только действие порошка кончается, само собою, тебя скрючивают дикие боли в животе. Чтобы приглушить их, надо принять еще порошка… И еще. В этом-то и кроется подвох.
— Вы так говорите, мастер Дол, словно его пробовали, этот аслатин, — сказал Аткас.
И моментально получил затрещину, да такую, что из глаз искры посыпались. Он еле удержался в седле.
— Не дерзи старшим, — нравоучительно сказал Слэм. — Говори, да не заговаривайся! Я тебе не Эри, тот любую наглость способен стерпеть.
Аткас слабо улыбнулся и про себя поклялся отныне придерживать язык за зубами в присутствии Слэма.
***
Обогнув огромную гору, они попали на небольшое плато, которое окружали самые высокие пики хребта. Сюда не залетали семена деревьев, лишь молодая трава курчавилась под ногами, да невысокий кустарник стлался по обочине дороги. Облака, казалось, проплывают перед самым носом, дунешь, — они улетят. Аткас очень удивился, что они забрались в такую высь, а солнце ну ни капельки не стало больше, все такой же пятак в небе. Да еще на плато оказалось гораздо холоднее, чем внизу, наверное, потому, что оно было открыто всем ветрам, которые дули здесь, не переставая.
Вокруг царила страшная суматоха. Мускулистые рабочие: и люди, и гномы, грузили на телеги руду, рядом разгружали повозки с инструментами, припасами и непонятными тюками. Между ними мелькали деловитые гномы с длиннющими списками в руках и карандашами за ухом. Они совали нос в каждую повозку, громко ругались с людьми-торговцами и сверяли по спискам товары.
Рыцари быстро отыскали в толчее ушлого бровастого мужичка, который держал платную конюшню. Он с многочисленными охами и причитаниями по поводу цены взял поводья, поклявшись всеми богами, что кони будут к возвращению отряда в целости и сохранности, хотя и намекнул, что если ему подкинут деньжат, возврат будет гарантирован, а так... Сегрик мрачно глянул на него, мужичок заткнулся и с поклоном увел коней.
Остановив одного из гномов, Экроланд учтиво разузнал, куда им идти. Гном, быстро окинув взглядом отряд, приметил на доспехах рыцарей изображение красного клинка и тут же вызвался их проводить. Даже в глубине Вишневых гор были наслышаны о доблести вусэнтовского Ордена.
— Никогда не был под землей? — спросил Экроланд у Аткаса. — Непривычно, но очень красиво. Я думаю, тебе понравится. Я был очарован, когда впервые попал в подземный город.
Вход в основную систему пещер лежал в стороне от плато, и был отмечен двумя огромными валунами. Гном подошел к ним, повозился немного, чем-то щелкнул, — и глыбы с грохотом отодвинулись, явив взору каменную лестницу, полого уходящую вниз.
Возле входа трепетала на ветру нежная ткань флага, на котором изображался герб подземного города: скрещенные молот и кирка на поле в коричневую и красную клетку.
— На самом деле тут всюду системы рычагов, — шепнул Слэм на ухо оруженосцу. — Постарайся не отходить от проводника — вполне возможно, что кругом понаставлены ловушки.
Аткас слегка побледнел и пошел шаг в шаг за своим хозяином. Он и представления не имел, как выглядят и тем более как устроены эти самые ловушки. В воображении он рисовал веревки, туго натянутые поперек прохода. Споткнись о такую, — и навстречу вылетит блестящее лезвие. Перерубит, даже охнуть не успеешь, и повалится Аткас наземь: одна половинка направо, другая — налево.
Миновав вход, они попали в просторную пещеру, на стенах которой были подвешены громадные прозрачные шары. В них билось и переливалось пламя, словно в шарах пульсировали сияющие сердца.
— Огонь укрощенный, — с уважением сказал Слэм. — Один из секретов гномьего народца. Многие пытались украсть его, но снаружи он гас.
Стоило посмотреть на шары подольше, и начинало казаться, что там обитают живые существа, которые оживленно поворачиваются к соседям в других шарах, раскланиваются, а на кого-то озлобленно швыряются световыми вспышками.
— Не знаю, как он мог гаснуть, — равнодушно бросил их проводник. — Ни одно живое существо не может проникнуть в наши пещеры без позволения, не говоря уже о кражах.
