Слэм не стал спорить, но подмигнул Аткасу. Тому же все вокруг было в диковинку. Особенно он загляделся на высеченные в стенах объемные картины небывалых размеров, которые из-за трепещущего света казались подвижными. Там были и сцены яростных битв, и пиршества, и картины повседневной работы. Ни единого человека, везде сплошь гномы.
Потом Аткас услышал доносящийся откуда-то из-под земли странный ритмичный гул. Сначала он подумал, что внизу ведутся какие-то работы, но потом стал различать в этом гуле мелодию. Вроде бы к гулу добавился раскатывающийся голос, но он был столь далеко и так хрипел, что слов было нипочем не разобрать.
— Это что, песня? — тихонько спросил Аткас.
Слэм развел руками. Экроланд обернулся и ответил:
— Там, в подземном городе, песнь поется и день, и ночь. Это связано с религией гномов.
— Песня, отпугивающая нашего бога, — довольно кивнул проводник, приглаживая мозолистой ладонью седые волосы.
Аткас почувствовал настоятельную потребность вновь спросить Слэма, но тот уже наклонился к его уху:
— Они поклоняются тварь-червю Мондару, но про их ритуалы я ничего не знаю. Понятия не имею, зачем им понадобилось отваживать бога.
Они шли, казалось, целую вечность сквозь пещеры, каждая из которых освещалась шарами с клубящимся внутри прирученным огнем. Гул то нарастал, то почти сходил на нет, но слышен был отовсюду.
На полу стали появляться ковры из дальних стран, на каменных постаментах стояли скульптуры, выполненные с удивительной тщательностью: на пальцах можно было разглядеть ногти, в одеждах — самую мелкую складочку, а на голове — каждый волосок.
— Ну, вот мы и на месте, — сказал проводник и указал на стену, — сейчас царь вас примет.
Аткас присмотрелся и заметил на стене контуры двери. Возле нее стояло двое стражей. Как и большинство гномов, они были облачены в черные куртки, усиленные металлическими заклепками. Оба замерли неподвижно, опустив ладони на рукояти секир, стоявших на полу. Можно было подумать, что они высечены из камня, и только глаза, настороженно следившие за путниками, опровергали подобное впечатление.
Внезапно створки двери распахнулись, и изнутри лавиной хлынул свет. Глаза, привыкшие к полутьме пещер, заслезились.
— Проходите, — понизив голос, позвал их седой гном.
Они с трепетом вошли в приемные покои царя. В зале не осталось никаких следов естественной пещеры — стены были выровнены, идеально отшлифованы и покрыты разноцветными узорами. Всюду сияли золото, серебро и драгоценные камни. Шары, в которых плескался огонь, были с сотнями граней, от чего свет разлетался еще более причудливо.
На троне, высеченном из цельного куска малахита с синими прожилками, сидел гном. Его голову украшала золотая корона из сотен причудливо сплетенных проволочек, а вот одежды отличались скромностью: белая кожаная куртка, такие же штаны и белый же плащ, скрепленный на плече большим изумрудом.
— Эри, ты ли это, друг мой! — пробасил гном, вскакивая на ноги. При этом движении плащ слегка распахнулся, и стало видно ожерелье на его груди. Аткас подумал было, что оно из бриллиантов, но потом пригляделся и увидел на камнях синеватый отлив: аслатин.
Экроланд тем временем опустился перед царем на колени, и они обнялись.
— Рад тебя видеть, даже представить себе не можешь, как, — сказал царь, глаза его потеплели, а от уголков лучами разбежались лукавые морщинки — вы голодны?
— Нет, твое царское величество, Толлирен — улыбаясь, отвечал рыцарь, — мы здесь по крайне важному делу, которое не терпит отлагательств. Это касается просьбы… Просьбы Наместника.
Царь посмотрел на него, и вдруг насупился.
— В недоброе время ты пришел просить меня о чем-либо. Я было подумал, что сам Мондар прислал вас в ответ на мои молитвы… Там, наверху, ничего не знают, и никогда не узнают, но тебе, как старому другу, я, пожалуй, могу и сказать.
Экроланд посерьезнел, на его лбу появились мрачные складки. Только сейчас он заметил, что у Толлирена борода совсем седая, а под глазами залегли глубокие тени. Он спросил напрямую:
— Что же случилось?
Царь бросил быстрый взгляд на отряд и, замявшись на секунду, спросил негромко:
— Твоим спутникам можно доверять?
— Ох! — воскликнул Экроланд, хлопнув себя в досаде по лбу. — И где загуляла моя вежливость? Познакомься, это Сегрик Теллер, рыцарь Ордена Красных Клинков, а вон тот парнишка — мой оруженосец Аткас. Слэма ты, наверное, и так помнишь.
Каждый названный отвешивал царю глубокий поклон. Толлирен внимательно посмотрел на них и изрек:
— Слэм… Ну конечно, как я могу забыть храброго следопыта. Твои спутники выглядят как честные и благородные люди, Эри. Думаю, я могу вам открыть, что произошло. Дело в том, что моя дочь Тсея пропала два дня назад, и я опасаюсь за ее жизнь.
— Возможно ли подобное? — нахмурился Экроланд. — Как же это могло случиться?
