Единственные, кто оставался спокойным, были Слэм и царевна, неизвестно как миновавшая навязчивую опеку своей горничной, Лайсы, и пробравшаяся на этот импровизированный суд. Экроланд сочувственно внимал Галдрину и ни разу не обернулся на своего оруженосца.
— …Он выглядел таким растерянным в толчее у лавок, таким потерявшимся среди нас, что мне стало его жаль! Я подумал, что мы многое можем рассказать друг другу, ведь мне столь редко доводилось бывать в верхнем мире, а ему — спускаться в наш мир… Поэтому я пригласил его с собой в таверну…
Когда Галдрин рассказал, что Аткас, не моргнув глазом, раскрыл причину приезда людей, Сегрик чуть не рванулся на юношу с кулаками. Аткас уже сжался на своем стуле в ожидании града ударов, но Экроланд твердо придержал Сегрика за локоть.
— …Еще он сказал, что поехал с сэром Эри из-за денег, что никогда не хотел стать рыцарем, и что он обманывал его. Он сказал, что он… м-м-м… трус, и никогда не изменится.
— Трус! — повторил хор изумленных голосов. Среди гномов считалось, что хуже признания в трусости может быть лишь признание в убийстве собственной матери.
Аткас заалел как маков свет и боялся кинуть лишний взгляд на рыцаря. Тот, впрочем, сочувственно продолжал кивать при каждом слове гнома, не выказывая признаков раздражения или неудовольствия.
— …Я стал оглядываться, но его нигде не было. И тут я увидел, как открывается проход к секире! Вы можете себе представить, Ваше величество, как сильно я удивился! Эта дверь была закрыта наглухо сотни лет! К счастью, почти сразу появились стражники, обладавшие волшебным зрением, и потому легко скрутили мерзавца. Я так и не понял, почему человек так поступил. Я не знаю, как он стал невидимым!
— Это был уход в тени, Ваше величество, только необычайно глубокий, — объяснил стражник, который сообщил царю о случившемся. — Но если вы желаете знать мое мнение, то я вам вот что скажу: этот человек — самый обычный вор, да и приспешник Темного, к тому же. Казнить его, и все дела!
— Я полагаю, — сказал царь, поднимая руку — Экроланд хотел что-то сказать, — я полагаю, что в городе хватает более доступных ценностей, чем наша реликвия. Почему ты захотел именно ее, Аткас?
— Отвечай! — прошипел стражник, стоявший позади стула, и пребольно ущипнул железными пальцами Аткаса за бок.
Юноша едва удержался от вскрика и поторопился ответить, хотя язык ему не подчинялся:
— Она была такой… Такой красивой… Я таких и не видел никогда! И она звала меня, просто-таки кричала, чтобы я подошел и схватил ее, понимаете? Устоять было невозможно… Мне очень жаль, что так вышло. Я больше никогда так не буду, честное слово!
— Ваше Величество! — перебил Сегрик. — Клянусь, нам плевать на мальчишку. Делайте с ним что хотите, но дайте, пожалуйста, ответ на просьбу Наместника…
— Мне дела нет ни до Наместника, ни до его вшивого городишки, — рявкнул царь. Встав, Толлирен обвел всех суровым взглядом, словно решая, кого казнить, чтоб другим неповадно было.
Аткас машинально отметил, что он говорит о Вусэнте точь-в-точь как простые гномы из таверны.
— Я сам решу, что мне делать, без ваших указок, сэр Теллер! Или вы полагаете, что ваши бумажки заставят меня плясать под дудку Наместника? Ну уж нет. При все моем уважении к Эри, я не дам вам ни единого гнома латать вусэнтовские стены! Я понятно изъясняюсь, сэр Теллер? Вы, люди, слишком досаждаете мне! Не успел один из вас войти в мой город, как сразу чуть было не украл одну из наших главных реликвий! Скажите спасибо Эри, что я не казнил вас всех…
Сегрик отошел на два шага назад и склонил голову, однако Аткас расслышал, как заскрипели зубы.
— Ваше Величество! — с мольбой обратился к царю Экроланд, и когда тот милостиво кивнул, продолжал, — Аткас не мог уйти в тень, да к тому же в храме Мондара! Его Силы не хватит на это, уж поверьте мне! Я прошу, чтобы вы посмотрели на него волшебным зрением. Он не может и яблока стащить с рынка!
— Я посмотрел на него, Эри, — тяжело ответил царь. — Думаю, он искусно перед тобой притворялся. Мне очень жаль, но его казнят.
Рыцарь посмотрел на Аткаса, и его дыхание прервалось. От юноши исходила аура такой Силы, что было странно, как он до сих пор не предпринял попытки сбежать. Экроланд был готов дать голову на отсечение, что с такой Силой ему бы это удалось, ведь в арсенале у воров так много всяких заклинаний!
Тер, спутник Тенефора, стремительно взмыл вверх и восхищенно облетел вокруг Аткаса. Экроланд поймал укоризненный взгляд царя и вовремя вспомнил, что гномы ненавидят драконов и считают их исконными врагами. Он мысленно призвал ящерку к себе на плечо. Она нехотя подчинилась.
— Я съел аслатиновой крошки, — едва слышно сказал Аткас, но чудом царь его услышал.
— Повтори-ка, что ты сказал?!
— Я съел аслатиновой крошки, — более уверенно и громко повторил Аткас. — Когда Галдрин зашел к себе домой за плащами, я остался на улице. Ко мне подошел гном и продал… э-э-э… шарик этой самой крошки.
В разговор вступил советник царя, гном в расшитой золотыми нитями куртке. Он вначале поклонился царю, и только затем обратился к Аткасу:
