— Эри, ты как был дубом, так дубом и остался. Посмотри на себя в зеркало, седой уже весь, а наивен, словно телок. Как ты не понимаешь, что священник этот заодно с Сегриком, и оба спят и видят, как бы половчее тебя спихнуть пониже! Теллер хочет стать паладином, а ты для него — досадная помеха, — Слэм выдохся и раздосадовано прицокнул языком, видя, что на лице у рыцаря разлилась безмятежность. — Ну как мне объяснить тебе! А с Рапеном они давно спелись, так что им ничего не стоит подстроить тебе какую-нибудь пакость. И то, что у тебя в доме находится эта девушка, во сто крат увеличивает опасность. Берегись, Эри! Мало тебе варвара, мало тебе гномов, так тут еще и ведьма!
— Вот слушаю тебя, Слэм, и удивляюсь. Твои слова показались мне очень странными. Над Сегриком и Рапеном сияет свет, они живут во славу Талуса и ничего против меня не замышляют.
Слэм скривил губы, но смолчал. Он знал, что если его другу втемяшилось в голову, что некто хороший, то пусть трижды этот некто будет убийцей и насильником, Экроланд мнения об этом человеке не переменит.
— Кстати, — вспомнил рыцарь, — сегодня вечером одна известная тебе молодая особа решила нанести визит в Медовые Лужайки.
Слэм застыл и медленно перевел взор на рыцаря, а потом в окно. В широко распахнутых глазах появилась мечтательность, а губы вышептали два коротких словечка:
— Кармина Улин?
— Именно. И мне подумалось, что, хотя вы с госпожой Сакарой друг друга не перевариваете, ты мог бы заехать ко мне поужинать.
— Ради прекрасных глаз Кармины я и не на то способен! — громко воскликнул Слэм, так, что на него стали оборачиваться посетители. Он поймал на себе взгляд какого-то купца и подмигнул ему. Купец нарочито небрежно отвернулся. Шуметь днем в «Левушке» считалось крайне неприличным.
Экроланд знал, что сердце Слэма тоскливо ноет с той самой поры, как рейнджер увидел юную деву на балконе Холла. Взгляд ее голубых глаз пронзил его насквозь, и теперь Слэм мог днями шататься вокруг дома Улинов, надеясь, что она выйдет прогуляться. Самое забавное для рыцаря заключалось в том, что Кармина знать не знала, ведать не ведала о чувствах, обуревавших рейнджера.
Теряясь в догадках, зачем Кармине понадобился он сам и Медовые Лужайки, рыцарь, тем не менее, не забыл о своем друге. Вечером будет благовидный предлог их познакомить.
***
Кармина выглянула в окошко кареты и увидела, что пейзаж изменился. Глухой, дремучий лес сменился славными рощицами, появились небольшие ухоженные фермы. Экроланд слыл рачительным хозяином, заботящимся о своих крестьянах. До Медовых Лужаек было подать рукой.
Кармина часто удивлялась, зачем столь богатому и успешному рыцарю ютиться в такой глуши, когда бы он мог спокойно переехать в Силвердаль и, купив там особняк, жить на широкую ногу до самой старости. «И завещать все свое состояние бедным», — ухмыльнулась она, потому что у Экроланда не было детей, которым он мог бы оставить все нажитое состояние.
Девушка знала, что рыцарь появился в Вусэнте много лет назад. «Тебя еще и на свете не было!» — припомнила она слова отца. Почти сразу Экроланд купил Медовые Лужайки у какого-то разорившегося аристократа и прочно здесь обосновался.
Когда же речь заходила о причинах, по которым рыцарь оставил столицу, начинались недомолвки, шепотки и таинственные вздергивания бровей. Во всяком случае, сколько она ни расспрашивала, ни мать, ни отец, ни вхожие в дом рыцари ничего не говорили. Она даже подозревала, что никто вокруг и не знает толком ответы на ее вопросы. Кармине было до жути, до колик интересно, что за тайны хранит в себе статный рыцарь. Не иначе, считала она, любовная история! Со временем девушка надеялась разрешить эту загадку.
— Эй, кучер! Куда ты так гонишь? От тряски у бедной леди голова заболит! — донесся снаружи повелительный окрик. То было ее сопровождение, от которого она открещивалась всеми мыслимыми и немыслимыми способами, да не получилось. Если бы бездельник Грего не ошивался возле кухни леди Улин, а, как все порядочные оруженосцы, тренировался с мечом в казарме, то ехать бы Кармине сейчас одной.
Конечно, ей было известно, что где-то здесь орудует банда гномов под предводительством Трогина, но она пребывала в уверенности, что вряд ли они осмелятся напасть на карету с гербом Улинов на дверцах.
Ни один гном, даже самый сумасшедший и озверевший, не решится совершить налет на карету, принадлежащую самому магистру рыцарского Ордена. Краем уха Кармина слышала совершенно невероятное предположение, что Экроланд то ли приручил этих гномов, то ли подкупил их, и теперь они не нападают ни на него, ни на фермеров, живущих на его землях. Но она надеялась, что это не более чем слухи: ей не хотелось, чтобы Экроланд выступал против воли Наместника, ведь это может повредить его репутации.
