Когда ближе к ночи он ворвался в их дом, Кармина уже готовилась ко сну, как и остальные домашние. Она зажгла лампу и собиралась уже с ней последовать в спальню, как появился этот рыцарь и увлек лорда Улина в гостиную, да еще и двери захлопнул напоказ. Леди Улин разохалась и спросила: «Ну, и где это видано? Гости в первом часу ночи!». Но Кармина не удосужилась ответить, что, похоже, рыцарь пришел не в гости, а по делам. Леди Улин, разобиженная, отправилась спать, а Кармина приникла к двери.
Она точно знала, что Сегрик будет говорить об Экроланде, и потому ей хотелось подслушать разговор. Она знала, что и Сегрик, и леди Денра ненавидят рыцаря и хотят, чтобы он исчез из Вусэнта. Конечно, леди Денра была достаточно осмотрительна, чтобы не проболтаться об этом, но Кармина слишком часто слышала в ее голосе нотки презрения, когда та говорила о Гурде. Чувства, испытываемые леди Денрой, были вполне естественны. Экроланд был соперником ее ненаглядному Сегрику.
Только вот Кармина была уверена, что не в духе рыцарской чести плести заговоры и интриги за спиной Эри. Временами она даже сомневалась: а рыцарь ли Теллер? Его холодный и жестокий взгляд неизменно заставлял ее пугаться и нервничать. Он походил на идеально отлаженную машину для убийства неверных, коими считал все порождения Тьмы. А себя мнил, вероятно, наилучшим из слуг Талуса. Но Кармина думала иногда, что он слуга вовсе не Талусу, а своей собственной гордыни.
Дверь оказалась страшно холодной и пахла пылью. Тихое жужжание голосов поначалу было почти неразличимым. Потом она уловила голос отца. Он уверенно говорил о том, что Экроланд — один из лучший рыцарей Ордена.
Кармина похолодела, ожидая худшего, и предчувствие ее не обмануло.
Сегрик громко и ясно раскрыл все причины, по которым, — Кармина в отчаянии обхватила себя руками, — Экроланду следовало, во-первых, отказать от дома, а, во-вторых, изгнать его из Ордена.
— Вы все правильно излагаете, молодой человек, — сказал лорд Улин, — но позвольте мне с вами не согласиться. Я знаю Гурда вот уже добрый десяток лет, и все это время он проявлял себя самым достойным образом.
— Я утверждаю, что Гурд нарушил важнейшие заповеди Талуса. Мало того, он не повиновался приказу, отданному лично Наместником!
— Гм, ну, я думаю, что это стоит трижды проверить. В таком деле никогда не знаешь заранее, — засомневался старик, — в любом случае, дорогой Сегрик, я всегда питал к вам слабость. Я вам всегда верил, да и сейчас верю. Я велю кому-нибудь заняться этим, м-да… Неприятно получается! Такой достойный молодой человек, и тут — ведьмы, гномы, варвары… Наверняка ведь ошибка…
Голос то удалялся, то приближался. Кармина поняла, что отец ее ходит по комнате и очень волнуется. Как же ей хотелось рвануть дверь на себя, вбежать в комнату и объявить, что Сегрик лжет, что вот, у нее есть доказательства! Но их у нее не было.
«И я сама общалась с ведьмой! — с ужасом подумала Кармина, — я сама — преступница!» Потом ей вспомнилось, что Дженнайя обещала обучить ее новейшим поклонам, принятым при дворе, и пожалела, что теперь, верно, сделать это будет невозможно, ведь ведьму заточат в темнице! По правде сказать, она не слишком хорошо представляла себе, какое наказание может быть для ведьмы. Их наверняка бросают в тюрьму. Или сжигают? Или вешают? Кому знать, как не лорду Улину, которого в годы молодости прозвали Охотником на Ведьм.
— Знаете что, Сегрик, отложим-ка это дело до решения Рапена, вот что, — заключил старик. — Я велю ему завтра же наведаться в Медовые Лужайки (уж вы то, как я догадываюсь, туда ни ногой, хмм?) и разведать все самому. Ступайте, уже поздно! Не засну, пожалуй, после ваших откровений…
Кармина успела плюхнуться на диван в холле и взять в руки книжку, как двери распахнулись, и ее отец сказал:
— А, Кармина, ты еще не легла? Проводи сэра Теллера до двери, будь добра. А я, пожалуй, пойду и прилягу. Да, сэр Сегрик, я завтра же позову тебя к себе! Соберем, так сказать, стратегический совет с тобой и Рапеном.
Он скрылся. Кармина учтиво присела перед Сегриком и повела его по коридору к прихожей.
— Как ты удивительно похорошела, леди Кармина! — сказал Сегрик, придвигаясь к ней ближе.
— Спасибо на добром слове, сэр, — сказала Кармина, чувствуя сквозь тонкое домашнее платье холод доспехов рыцаря и отодвигаясь дальше. Она почти побежала по коридору.
Он схватил ее за плечо железной хваткой и осведомился:
— Желанная жена для любого рыцаря, да? Иногда жалею, что уже сделал выбор!
Кармина чуть не задохнулась. Алый румянец гнева расцвел у нее на прелестных щечках.
— Как вы смеете? — прошипела она и вырвалась, а, освободившись, отвесила ему полновесную оплеуху.
Сегрик поморщился:
— Ты еще пожалеешь об этом, сладкая. Думаешь, никто не видит, как ты бегаешь за Эри, позабыв всякий стыд? Он не достоин тебя. Да в эту самую минуту он развлекается с ведьмой и знать тебя не желает!
