А потом они уехали. Дженна, наморщив лоб, смотрела, как они скачут по аллее и исчезают за воротами Медовых Лужаек, а потом на глаза ей навернулись слезы. Быть такого не может, чтобы ей настолько не хватало отеческой любви и заботы. И кто ее выказывает? Верный сын Талуса, предназначение которого истреблять таких, как она. Дженна запрещала себе думать об этом, но временами по краю сознания у нее пробегала мерзкая мыслишка: а что, если в один далеко не прекрасный день Экроланд сочтет, что убивать ведьм куда как праведнее, чем спасать от смерти девиц? Какая жалость, что ей до зубовного скрежета было скучно изучать Заветы Талуса, в которых наверняка есть ответ!
Дженна дождалась, пока госпожа Сакара и Престон не скроются в глубине дома, и направилась к конюшне. Мальчишки, подготовив лошадей для Экроланда и Аткаса, сочли свою работу на сегодня законченной и убежали играть в деревню. Скрываясь за стойлом, ее поджидала одна Эста.
Служанка протянула Дженне плащ, подбитый мехом, и сказала:
— Леди Дженнайя, я собрала вам все необходимое в сумы и приторочила их к седлу Снежинки. Вот, наденьте, а то в лесу сейчас страсть как похолодало. Госпожа Сухарь грозится, что ее косточки чувствуют снегопад.
— Спасибо, Эста, — Дженна легко вскочила на белую кобылку, на которой госпожа Сакара изредка совершала верховые прогулки, и взялась за поводья. — Мы вернемся с драконом на поводке! И-и-х-а-а!
Она тоже умчалась по дороге, припорошенной снегом.
«Как пить дать, растеряет все подковы и заблудится в лесу», — неодобрительно подумала госпожа Сакара, задергивая кружевные занавески на окне своей комнаты.
***
Они остановились в полдень перекусить, подвели коней к деревьям и крепко привязали их к тоненьким стволам. Передышку было решено сделать небольшой, чтобы, долго не рассиживаясь, только наметить дальнейший путь.
Найдя более-менее ровную поверхность, рыцарь с осторожностью расстелил карту и придавил углы камнями. Потом взял прутик и стал вслух рассуждать:
— Боюсь, совсем скоро на Лабелле будет ледоход, переправляться по льду сейчас опасно. Нам придется доехать до моста, — кончик прутика уперся в точку на карте, — там мы будем только завтра днем, зато до Керпенси путь займет всего несколько часов. А от Керпенси до Эстока рукой подать.
Аткас заглянул в карту поверх плеча рыцаря, но увидел лишь мешанину красок и длинные подписи повсюду, выполненные самым трудночитаемым шрифтом. Поэтому он лишь глубокомысленно кивнул.
— А мост охраняется кем-нибудь? — спросил юноша, вспомнив о главном: своей безопасности. Ну и хозяйской тоже, само собой.
— Места здесь глухие и дикие, зимой движение приостановлено, поэтому там выставляют солдат только поздней весной, когда по Лабелле начинают ходить рыбацкие лодки.
Аткас кивнул и стал забираться на лошадь, как вдруг ему померещилось позади какое-то движение. Он сморгнул, и подумал, что ему, верно, почудилось.
Потом, когда они уже неторопливо скакали по дороге, вившейся меж высоченных деревьев, он обернулся, следя за полетом какой-то птицы высоко в небе, и опять заметил, что сзади, за поворотом, явно кто-то был. Может, их преследует недруг, желая напасть и ограбить? А то и Сегрик с парочкой верных людей решил в этакой глухомани по-тихому пристукнуть рыцаря.
Экроланд ехал впереди, не оборачиваясь и ничего не замечая. С утра он надел вместо шлема меховую шапку: день выдался холодный, небо затянуло тучами, а иногда начинал идти снег. Обращаясь к хозяину, Аткас почти кричал, иначе рыцарь начинал переспрашивать каждое второе слово.
Юноша еще пару раз оглянулся, но ничего не заметил.
Некоторое время спустя они выехали на открытое пространство. На горизонте чернела полоска леса, а на поле вокруг, казалось, под снежным покровом лежат тысячи трупов с устремленными вверх желто-коричневыми мечами. То сквозь снег пробивалась высокая прошлогодняя трава. Аткас знал, что летом она сочная, зеленая, и может порезать до кости ноги неосторожного путника, но сейчас она ломалась от малейшего прикосновения.
На дороге, что расстилалась перед ними, были видны следы нескольких лошадей, и отпечаток санной повозки. Видно, дорогой пользовались часто: под свежевыпавшим снегом была утрамбованная наледь.
Аткас несколько раз оборачивался, но позади никто не ехал. «Наверное, мне почудилось. Перебегал там через дорогу олень или кабан, а у меня уже и поджилки затряслись», — подумал он.
Когда стемнело, Экроланд решил разбить лагерь на укромной поляне неподалеку от дороги. Стена кустарника надежно заслоняла свет маленького костерка, и с дороги путешественников было нипочем не углядеть.
