– Не трогай ее, пусть выплачется, это даст хоть какое-то облегчение, – дотронулся до плеча сына пожилой, опытный человек. – И вообще постарайся в первые дни быть с ней поласковее.
Беда девушки мгновенно изменила отношение лорда Дайара к ней. Никогда он не забудет собственного отчаяния после неожиданной смерти Ленеки. Только осознание того, что у него остался маленький, ни в чем не повинный, беззащитный сын, удержало от самоубийства. Слишком лорд любил жену. Потерять всю семью наверное еще страшнее. Тем более, увидеть мертвые тела близких. А как карвенцы умеют изгаляться над «еретиками» Дайар прекрасно знал, довелось повидать результаты развлечений господ инквизиторов.
– Добрый вечер! – поздоровался вышедший из туманного облачка Тинувиэль, ведя за руку смущенную Раху.
Лорд Дайар только сейчас обратил внимание, что эльфа не было. Посмотрев на крохотную орку, прячущуюся за спину принца, он почти неслышно хмыкнул. И этот туда же. Что ж они все себе девчонок в ученицы-то набирают? Не понимают сколько проблем те доставят? Зря, очень даже зря не понимают. Женщины совсем другие, у них иные интересы, делать из женщины воина – крайне неблагодарное занятие.
– А почему Тайка плачет? – удивленно вздернул уши эльф.
– Семью вспомнила… – вздохнул граф.
– Понятно… Раха, эта девушка – ученица Энета. Будете вместе жить и вместе тренироваться. У нее всех родных святоши убили. Ты знаешь, как они убивают…
– Ой, мамочка, ужас-то какой… – вцепилась себе зубами в руку орочка, с состраданием смотря на уткнувшую голову в колени дикарку.
Тайка в конце концов сумела прекратить плакать и встала. Покраснев, она смотрела в землю, досадуя на то, что позволила себе распуститься, это недостойно охотника, который не должен показывать никому своих чувств. Никогда и ни при каких обстоятельствах. А она? Позор. Но люди вокруг почему-то не восприняли ее поведение как позор, как слабость, ни один не смотрел на девушку осуждающе. Наоборот, во взглядах каждого она видела сочувствие.
– Здравствуй! – подошла к Тайке низенькая девушка с красной кожей и выступающими из-под верхней губы клыками. – Меня Рахой зовут. Я ученица Тинувиэля.
Она показала на невероятно красивого, выглядящего невероятно хрупким и утонченным юношу, с которым Охотница соревновалась в стрельбе. Но раньше девушка не особо присматривалась к нему, отметила только, что очень красив. Теперь присмотрелась. У Тинувиэля оказались огромные, совершенно нечеловеческие глаза и все время шевелящиеся остроконечные, длинные уши, которые совершенно его не портили, даже наоборот, придавали особый шарм. Тайка долго завороженно смотрела на эльфа. Ну нельзя быть таким привлекательным, это преступление. Это просто жестоко. Охотница прекрасно понимала, что у нее никогда не будет ни мужа, ни детей, это ей вполне доходчиво объяснили еще в родном племени. Ее судьба – одиночество. Навсегда. Но не смотреть на редкостного красавца не могла. В конце концов Тайка заставила себя отвести глава в сторону и нервно передернула плечами, пытаясь снова стать внешне невозмутимой.
Многое еще случилось в это вечер, о многом говорили давно не видевшие друг друга отец с сыном. Лорд Дайар был потрясен рассказанным Энетом, не хотелось даже верить, но полупрозрачные крылья и горящие синим огнем картаги младшего ар Инвата говорили сами за себя. Значит, правда. И никуда от этого не денешься, придеться учитывать новые обстоятельства в своих планах. Высокий лорд молча выслушал императорское предупреждение и высокомерно улыбнулся. Еще посмотрим кто кого, тайной страже Марана до его разведывательной службы далеко, не умеют тонко играть, привыкли, что сильнее всех. А сила далеко не всегда решает кому победить, тут еще и ум нужен. Так что еще посмотрим, ваше величество. Но сын его не поддержит, это уже ясно. Ничего, со временем все поймет, молод еще. Для отвода глаз лорд Дайар пообещал не мешать имперской разведке, не собираясь, конечно, выполнять свое обещание.
Энет уснул прямо в кресле, и отец сам отнес сына в спальню, раздел, уложил и укрыл. Потом долго еще смотрел на черты лица юноши, до боли напоминавшие черты так и не забытой жены. К сожалению, времена, когда он был молод и любим, не вернуть. Осталось только обеспечить единственному сыну будущее, достойное будущее, которого грех будет стесняться наследнику древнего королевского рода.
