Стражи тоннеля, что прятались в темноте, никак не отреагировали — они ждали сообщения от сообщников, занимающих наблюдательные позиции наверху, на улице, что все чисто. Если на улице появится полиция, казаки или того хуже — армейская спецгруппа, Сноу предстояло умереть первым. Или стать заложником — а это значило только несколько лишних часов жизни. Аль-Каида не щадила ни заложников, ни предателей…
— Нормально… — хрипло донеслось из темноты по-арабски, и Сноу перевел дух. Каждый раз, когда он спускался в это или другое подземелье, таких подземелий было много, ему было не по себе…
— Я должен встретиться с Пророком.
— Но захочет ли Пророк встретиться с тобой? — спросили из темноты.
— Захочет, — уверенно ответил Сноу, хотя сам в этом был совершенно не уверен. Пророк — он же Осама Бен Ладен — не являлся агентом ни британской, ни американской разведки. Он представлял тайное объединение очень богатых и при этом фанатично преданных исламу людей. Помимо этого, их объединяла умело скрываемая ненависть к русским и желание создать собственное государство, где они будут жить по своим и только своим, не навязываемым из Санкт-Петербурга законам. Эти люди не были глупы, они прекрасно понимали, что, не имея поддержки, дипломатической и военной, такое государство не выживет. Поэтому они и вступили в сговор с Британией, договорившись о том, что новообразованное государство признает себя британским протекторатом. Британии же крайне нужна была нефть, и такое развитие событий ее бы более чем устраивало. Но от этих людей Востока — непонятных, скрытных, фанатичных — можно было ждать чего угодно. Поэтому каждый раз, встречаясь с Пророком, Сноу не был уверен в том, что к концу встречи его голова останется на плечах. Сатанинская жестокость исламских экстремистов была хорошо известна — самое малое, что они могли сделать с врагом, — отрезать ему голову…
— А когда кончатся месяцы запретные… — начал невидимый голос, и Сноу понял, что стражи по-прежнему ему не доверяют и намерены провести последнюю проверку, заставив его вспомнить некоторые строки Корана. Первая же ошибка могла закончиться смертью…
— То избивайте многобожников, где их найдете… — продолжил Сноу.
— Захватывайте их, осаждайте их…
— Устраивайте против них засаду во всяком скрытом месте… [123]
— Брат наших братьев, ты наш брат, — прозвучало наконец долгожданное из темноты, и Сноу перевел дух.
— Аллаху Акбар.
— Дорогу ты знаешь? Фонарик дать?
— Неплохо бы…
Рука из темноты помогла подняться на ноги — потолок в подземном ходу был высокий, позволял передвигаться, не пригибая головы — та же рука протянула мощный аккумуляторный фонарик. Сноу включил его — мощный луч белого света высветил уходящий во тьму ход, заканчивающийся черт знает где…
— На сегодня — девять… — произнес из темноты тот же голос.
— Аллах да пребудет с вами, — поблагодарил невидимых стражей Сноу так, как это было принято здесь.
— И с тобой, брат, да пребудет благословение Аллаха.
Подземный ход не был прямым — в нескольких местах он резко поворачивал, перекрывался щитами с бойницами — укрепление было выстроено на совесть. Наступающие вынуждены были бы стрелять максимум двое одновременно, а возможности маневра для укрытия от ответного огня не было никакого. Впрочем, если бы русские узнали о местонахождении этого подземного убежища — это вряд ли бы помогло обороняющимся здесь. У русской армии на вооружении были специальные спаренные заряды взрывчатки — если нужно было идти в подземный ход, — сначала туда опускали их и подрывали. Верхний заряд взрывался на пару миллисекунд быстрее нижнего, более мощного — и создавал пробку газов, закупоривающих лаз. В результате вся энергия взрыва второго, более мощного, заряда шла в лаз и все, кто был внизу, погибали от смертельного избыточного давления. Были у русской армии и другие приемы выкуривания террористов из нор, познакомиться лично с которыми Сноу никак не хотел.
У самой двери — Сноу считал шаги, и получалось, что он прошел под землей больше ста метров, — его уже ждали. Дверь была не впереди, а сбоку, слева. Впереди, прямо перед ним был тупик, перекрытый щитом из бронированной стали. За щитом стояли прожектор и ротный пулемет, там постоянно дежурили двое. Только на то, чтобы преодолеть это препятствие, даже спецназу понадобилось бы несколько минут и несколько трупов.
На мгновение вспыхнул прожектор, ослепив его, и снова погас. Те, кто дежурил у входа в тоннель, передали сюда, что идет человек.
— Три, — проговорили из темноты.
— Плюс шесть, итого девять, — ответил Сноу. Пароль — стоит хоть на одну единицу ошибиться, и британца бы уже искромсал пулемет.
