Раздражаться начал и я:
— Ее здесь и в самом деле нет, князь!
Кузнецов сидел на диване для посетителей, отложив в сторону «Санкт-Петербургские ведомости». Скорее всего, он сидел здесь и тогда, когда я вошел в холл больницы, просто мне было ни до чего, и я его не заметил. Это минус мне, причем серьезный. После того, что я сделал, мне вообще стоило бы завести глаза на затылке, а еще лучше — валить из города, вылететь первым же рейсом транспортного вертолета на «Колчак» и больше в городе не появляться. То, что я сделал, не прощается.
Я подошел, присел рядом, чтобы не кричать через весь холл. Внимания на нас пока никто не обращал.
— И где же она, советник? [139]
— На «Колчаке», вывезена утром, специальным рейсом. В любом госпитале в городе, даже в военном, ей будет грозить опасность.
— Она жива?
— В тяжелом состоянии, потеряла много крови. Кровь уже перелили. До сих пор без сознания — врачи пытается определить, насколько сильно поврежден мозг. Может быть всякое.
— Что именно? — Я должен был знать до конца.
— Я разговаривал с врачами. — Иван Иванович тщательно подбирал выражения. — Состояние стабилизировали, она не умрет. Но может всю оставшуюся жизнь прожить как растение — это если кислородное голодание серьезно повредило мозг. Вот так вот.
Вот и расплата. За всё свершенное. Не ей — мне.
— А вы что здесь делаете? — после долгого тяжелого молчания спросил я. — Полиция хочет допросить меня еще раз? Я, по-моему, сказал все, что только мог сказать.
— Не в этом дело. Нам нужно срочно покинуть город. В городе начались беспорядки — вы не заметили?
— Пора уносить ноги? — горько усмехнулся я.
— Нечто в этом роде. Окончательно стало ясно, что Атте удалось уйти. Получается, мы ликвидировали их идеологического лидера, руководитель боевой организации находится на свободе. Похороны переросли в беспорядки. На несколько дней нужно перебазироваться на «Колчак» и понять, что делать дальше.
— Почему нельзя этого сделать в городе?
— Потому что в городе уже стреляют, вы что, не понимаете? — На сей раз Иван Иванович всерьез разозлился. — Придите в себя! Вертолет уже ждет, нужно немедленно ехать в аэропорт!
— Поехали, — поднялся я.
Они ждали нас у дверей больницы, в холле — четыре человека. Про таких можно сказать «четверо из ларца, одинаковых с лица» — самое точное определение. Дешевые, явно с одной вешалки серые костюмы, невыразительные лица, внимательные глаза, дурные манеры. «Скорохваты» — так их называют.
— Господа Берген и Воронцов? — осведомился один из них, видимо старший, делая шаг вперед и демонстрируя запаянную в пластик карточку удостоверения, прикрепленную к карману стальной цепочкой.
Мы переглянулись.
— В чем дело, господа? — надменно осведомился Иван Иванович (похоже, и впрямь моего начальника звать Берген, хотя нам как Кузнецов представлялся, у таких людей фамилий и документов — как у зайца теремов).
— Вы задержаны.
— По какому праву? Вы не ошиблись? Я чиновник по особым поручениям, мое задержание возможно лишь с санкции Генерального прокурора.
— Извольте ознакомиться.
Иван Иванович шагнул вперед, невольно прикрывая меня своим телом сразу от троих — и теперь против меня мог действовать лишь один из этих скорохватов. Явно какая-то служба собственной безопасности одного из силовых ведомств. Вырубить четвертого — да в момент. Они привыкли брать правоохранителей — полицейских, жандармов. Но не диверсанта-разведчика. Правда, есть одно большое «но». Ну, сделаю я его — а потом что?
— Давайте проедем в управление, там разберемся с этим безобразием. — Тон Ивана Ивановича был по-прежнему надменный, а вот уверенность в голосе уже не звучала.
— Именно это мы и хотим предложить, господа. Прошу следовать…
