Перескакивая через ступеньки, вывалились во двор, ни на что уже не обращая внимания, если бы с той стороны был пулеметчик — положил бы на раз. Но пулеметчика там не было, а если бы и был — все его внимание занимал бы воздух — гул вертолетных турбин и басовитый рокот пулемета доминировали здесь над всеми остальными звуками.
— За мной! Держись ближе к стенам!
Рикошетов здесь нет, остается надеяться, что бортстрелок не заметит двоих, крадущихся около стены. Если что — на край — попытаться укрыться в квартирах первого этажа, но кое-где на окнах решетки есть, это — как повезет.
Как бы то ни было, я решил выйти на десантную группу — пусть это было и смертельно опасно, могли бы в горячке боя принять за чужого — и доложиться. Сейчас у десантирующихся частей нет никакой информации о том, что происходит в городе, где свои, где чужие. Если удастся передать информацию, что на стадионе и в здании Министерства внутренних дел до сих пор держат круговую оборону свои же — этой информации цены не будет. Анклав обороны в самом центре города — во-первых, он притягивает к себе силы боевиков, нанести концентрированный удар проще, чем по одному вылавливать при зачистках. На стадион можно даже вертолет посадить, пусть и с большим риском. Ну и своим помощь не оказать — хотя бы поддержкой с воздуха — большой грех для солдата. А для того, чтобы выйти на своих — не обязательно лезть в лоб, подставляясь под пули.
Перебежками прошли двор, выскочили в соседний — и напоролись…
Очередная группа с гранатометами и ПЗРК — видимо, таких групп в городе много. Два внедорожника или — еще лучше — пикапа, человек десять личного состава, по паре РПГ и ПЗРК, пулемет, автоматы, один или два снайпера. Такая вот мобильная, внезапно наносящая удар и сразу отходящая группа — смертельно опасна.
Для террористов столкновение с нами было тоже полной неожиданностью — они только что приехали во двор, успели выскочить из машин — и больше ничего не успели сделать…
Автомат висел у меня на груди — но автомат на таком расстоянии неразворотлив. А два ствола — всегда лучше одного…
Заметили меня из десяти человек трое — но промедлили со стрельбой, потому что здесь, на земле, могли быть только свои, возможно, и автомат заметили — американский, такой же, каким вооружены их инструкторы и элитные части вторжения. Секунда — и у меня в руках оказались два пистолета — чешский «CZ» и точная его копия — американский «кольт». Террористы еще не пришли в себя — стояли как ростовые мишени в тире, подсвечиваемые неверными отблесками пожаров. Вторая секунда — оба пистолета стреляют синхронно — двое террористов, самых опасных, — у одного пулемет, причем не висит за спиной или на шее, а в руках, у второго автомат с подствольником тоже в руках — синхронно начинают падать. Стрелять не разучился — у одного кровавая дыра вместо глаза, второму пуля попала в самое убойное место, в переносицу между глазами — мгновенная, за десятые доли секунды смерть. Я начинаю смещаться влево, открывая ротмистра и давая возможность стрелять ему, один из террористов, падая, наваливается на третьего, не давая ему стрелять. Третья секунда — еще два выстрела — и падают еще двое, оба с автоматами — один вываливается из кузова машины, второй падает за капот большого пикапа, переделанного из армейской машины. По мне еще никто не стреляет, кто-то кричит по-арабски, цели кажутся расплывчатыми тенями, я продолжаю уходить влево — как учили в училище, при ближнем огневом контакте противнику проще стрелять вправо, а не влево — если он, конечно, правша. Четвертая секунда — два новых выстрела — и опять точно, и тут же — две автоматные очереди, короткая — по фронту и длинная — сзади. Ротмистр включается в игру, пули молотком бьют по борту пикапа, пробивая его насквозь и, кажется, сбивая кого-то с ног. Ответная очередь — первые выстрелы террористов, которые они смогли сделать в этой стычке, проходят от меня так близко, что это ощущается как дуновение горячего ветра. Падая на бок, я перевожу оба пистолета на оказавшегося самым прытким террориста — он успел бросить бесполезный в этой ситуации гранатомет и схватить укороченный автомат. Два выстрела гремят, когда я уже падаю боком на землю, сбивается прицел, один выстрел уходит мимо, зато второй точен — кровавая дыра на том месте, где только что был нос. Упав, я перекатываюсь, ища взглядом цели, — но их нет, оставшиеся двое успели заныкаться…
