Набережная жила своей, в чем-то даже отдельной от города жизнью — этой жизнью она жила и днем, и ночью, и зимой, и весной, и летом, и осенью. Все так же толпился народ, вышедший «на променад, на людей посмотреть и себя показать», все так же зазывно кричали торговцы, предлагавшие со старомодного вида тележек с тентом все, что нужно отдыхающему в жаркий день — и холодную сельтерскую, [116]и мороженое, и белые клубы сладкой ваты. Все так же хулиганили пацаны — среди них особым шиком считалось промчаться на роликах до консульства САСШ — там дорога как раз шла под уклон — и никого при этом не задеть из прохожих. Не задеть получалось не всегда. Все так же чинно наблюдали за порядком городовые в легкой белой униформе — ловить пацанов они даже не пытались, бесполезно. А вон там… вон там, кажется, гражданин решил ознакомиться с содержанием чужого кошелька. Экий ловкий гражданин… Ну и черт с ним, сегодня мне не до него…
Высадили меня в старом аэропорту, том самом, откуда совсем недавно отправился в свой последний полет экскурсионный дирижабль. Там была небольшая площадка, на которой стояла армейская техника. С удивлением я увидел на ней полускрытый ангаром новейший «Ястреб» пятьдесят девятой серии. Такие машины только пошли в серийное производство, использовались для специальных операций — и что он здесь делает, догадаться было несложно. Мое резервное прикрытие. Еще один такой же вертолет — в этом я был уверен — уже парит в воздухе…
Смысла брать такси (здесь они назывались такси, в Санкт-Петербурге их по-старинному величали извозчиками) не было — как раз таксист-то и мог оказаться подставным. По моему разумению, безопаснее всего было прогуляться до дома пешком, по набережной. Нападения я ждал именно у дома — не зная, где я нахожусь, похитители должны были встать в засаду около того места, где, по их предположениям, я обязательно появлюсь. Это если британцы поверили переданной Али дезинформации, если в наши расчеты не вкралась ошибка — тогда она запросто станет для меня роковой…
Вся эта сбруя уже с первых минут на жарком солнце стала для меня форменной обузой. Ремни снаряжения немилосердно натирали кожу, с меня градом лил пот — но снять пиджак, чтобы стало хоть немного прохладнее, я не мог — от меня тогда стали бы шарахаться прохожие. Горячий воздух маревом плыл над набережной и над переполнявшим ее, едва не выплескивающимся за перила людским морем…
— Внимание всем, входим в квадрат!
Оператор систем наблюдения, сидящий в углу десантного отсека, почти уткнулся носом в свои приборы, мерцавшие слабым светом. Бесшумно заработал сканер, представлявший собой уродливый нарост на антрацитно-черном носу вертолета с прикрытой мелкими сотами линзой — сейчас он работал в режиме активного поиска, выбирая слабый сигнал передатчика внизу, почти в километре ниже. Сидевшие в задраенной кабине бойцы подобрались, оба снайпера почти синхронно проверили свое оружие, установленное в пулеметных турелях…
— Есть сигнал! Двадцать градусов левее!
Вертолет едва уловимо прянул влево…
«Ястреб-59» [117]начал поступать в армию и на флот всего два года назад, стоил он, как три обычных вертолета, и в армейских кругах началась дискуссия — а стоит ли его вообще закупать, может, за эти же деньги стоит закупить три обычных, не самых плохих вертолета. Решение пока приняли компромиссное — в серию пока пошла одна модификация «Ястреб 59Ш», «штурмовой», предназначенный для доставки и поддержки сил специального назначения, действующих за линией фронта…
Вертолет был необычным, совсем, не похожим на обычные русские вертолеты. Короткий и широкий, казавшийся почти квадратным, с коротким хвостом без хвостового винта, с двумя несущими винтами, расположенными один над другим. Все вертолеты шли в черной окраске — причем красили их не краской, а очень дорогим специальным составом, частично гасящим волны поисковых радиолокаторов. На носу вертолета были поставлены мощный термовизор, совмещенный с прибором ночного видения и делающий вертолет всепогодным и всесуточным; длинная выдвижная штанга приемника топливного бака, позволяющего дозаправляться прямо в воздухе. Если у всех других вертолетов российского производства были десантные люки — один в хвосте и один — сбоку, у пилотской кабины, то у этого — два широченных сдвижных десантных люка у пилотской кабины один напротив другого — причем у каждого была поставлена складная турель для установки на ней пулемета, автоматического гранатомета или тяжелой снайперской винтовки. Еще один крупнокалиберный пулемет был установлен в хвосте…
Кроме того, этот вертолет мог нести четыре блока НУРС или два блока ПТУР, подвешенных по бокам…
