— Мы люди маленькие, нам не докладывают… — в голосе старшего конвоя обычные "нотки маленького человека" — иди, парень, а то начальство и осерчать может.
Откуда только таких берут…
Кабинет — довольно болшой, все шторы открыты и солнце заливает все — и ковер на полу, и стол и цветы. Стол большой, к нему еще второй приставлен, для совещаний.
— Заходи, заходи.
Ф-ф-ф-у-у-у…
Человек сидевший за столом и с интересом читавший, опустил газету, которая раньше закрывала все его лицо. Вот кого-кого — а этого человека мне больше всего хотелось сейчас увидеть…
— Ваше высокопревосходительство…
— Я же просил… — поморщился Иван Иванович — присядьте.
В кабинете было жарко, кондиционер почему-то не работал — а в Бейруте находиться в помещении без кондиционера — вид изощренной пытки.
— Кондиционер сломался… — вдруг ответил Иван Иванович на незаданный вопрос — мастера пока нет, хозяин временно переехал в другое помещение, вот я кабинет и занял.
— Понятно… — прокашлялся я, без спроса налил воды из стоящего на столе графина. Вода была теплой, противной — но сейчас я готов был пить даже из лужи.
— Рассказывайте.
Явно не военное выражение — военный бы сказал «докладывайте»
— Как и было оговорено, я прогулялся по набережной, потом прошел к дому, где снимал квартиру. На стоянке перед домом будто пчела укусила, почувствовал себя плохо. Потом понял — по мне выстрелили дротиком с усыпляющим веществом. Еле добрался до подъезда, там сумел вытащить автомат и открыть огонь. Стреляли и по подъезду. Что было потом — помню смутно, только здесь очнулся. Где Али?
— Халеми? — удивился Кузнецов — на «Колчаке», где же ему еще быть?
Словно тонкая струйка ледяной воды пробежала по позвоночнику. Голова варила прескверно — но даже в таком состоянии я почувствовал — что-то не то…
— Они его отпустили? После того, что он им сказал?
— Да… Договорились, что он будет сообщать им о наших планах и отпустили.
Что-то не так…
— Что-то не так.
Я налил еще один стакан воды — нужно было приходить в себя и как можно скорее. С такой головой, как у меня сейчас жить нельзя — разве только что в психушке.
— Почему? Они действуют как вы и предполагали.
— Немного не так… — во рту был какой-то медный, отвратительный привкус — они не должны были его просто так отпустить. Они должны были держать его у себя до тех пор, пока не проверят информацию. Я бы держал — чтобы спросить за ложь, если информация окажется ложью. Если ни его отпустили — значит, у них есть еще один источник — тот, о котором мы не знаем!
— Боюсь, что знаем… — вздохнул Иван Иванович — и хорошо знаем.
На стол лег черный прямоугольник телефона. Моего телефона.
— Телефон ваш передали мне. Он много звонил.
Семь неотвеченных звонков, шесть — от Юлии…
— Разрешите? — я просительно посмотрел на Кузнецова
— Да ради Бога… — пожал плечами тот.
Юлия взяла трубку почти сразу же — словно держала телефон в руках. Ее голос словно вселял в меня новые силы…
— Где ты? Я тебе звоню целый день.
Злится…
— У меня дела… Я же на службе… — я ответил так сухо, как только мог, памятуя о наличии в кабинете еще одного человека, которому знать о моих амурных делах совершенно даже необязательно. Иван Иванович равнодушно уставился окно, по его виду казалось, что он и не слышит, о чем я говорю. Впрочем, впечатление это было обманчивым — сто процентов.
— Нам надо встретиться.
Черт…
— Сейчас?
— Да, именно сейчас! — вот тут она точно разозлилась и даже инее посчитала нужным это скрывать — или теперь у вас нет на меня времени, господин Воронцов?
Три раза черт! Да что же это на меня…
— Я постараюсь вырваться. Обещать ничего не могу.
— Я жду тебя не позже, чем сегодня вечером. Все! — отчеканила она и дальше в трубке пошли гудки.
Ну и что теперь делать?
— Что-то произошло? — обманчиво равнодушным тоном поинтересовался Иван Иванович
— Есть небольшие проблемы… Которые я должен решить.
— Как я понимаю — вас ждет некая дама…
— На такой вопрос я бы не ответил и самому Государю Императору.
Иван Иванович рассмеялся каким-то недобрым смехом.
— Похвально… похвально… только не мешало бы вам знать, что ваша дама и есть тот второй источник, через который была проверена информация Халеми. Если вы сегодня будете у нее — то сегодня ночью к вам придут, чтобы похитить.
— Это бред… — усмехнулся я — никто не знает, где я нахожусь сегодня вечером.
— Ошибаетесь… — тяжело вздохнул Иван Иванович — по крайней мере, об этом знают два человека. Вы — и дама, которая вас приглашает. Ведь так?
— Допустим. Не хотите ли вы сказать…
— Я ничего не хочу сказать — перебил меня Иван Иванович, рядом с телефоном лег небольшой магнитофон с гарнитурой наушников — сделайте милость.
Я заколебался…
— Смелее…
Я взял наушник — миниатюрный, на тонком проводке — вставил его в ухо. Иван Иванович нажал на корпусе магнитофона какую-то кнопку.
