И о том, о другом он тоже должен знать…
С этими мыслями Юлия потянулась к трубке. Его телефон она помнила наизусть.
Шаги раздались тогда, когда я уже всерьез начал опасаться того, что меня здесь тупо бросили и будут держать непонятно сколько. Такое тоже могло быть — в случае, если что-то произошло и наши каким-то образом потеряли мой след. От той дряни, что попала в меня с дротиком, меня все еще мутило. Кружилась голова.
Все то, что происходило после того, как я разрядил в британцев автомат, помнится мне лишь урывками, словно вырезанные в монтажной кадры из кинопленки склеили Бог знает, как и теперь крутят — а они постоянно застревают в аппарате и пленка обрывается. Весьма неприятно, скажу я вам, весьма.
Холодный пол, зажатый в руке пистолет. Спецгруппа быстрого реагирования жандармерии, меньше всего настроенная на то, чтобы на месте разбираться — кто хороший парень, а кто плохой. Это помещение — отделанное белым, слегка пружинящим пластиком, с легкой кроватью, двумя стульями и забранными частой решеткой лампочками на потолке. Скорее всего — здание полиции.
За дверью зазвенели ключи — я опустил ноги на пол. Чувствовал я себя все еще не очень хорошо.
С лязганьем открылся один замок, зачем еще один. Отворив дверь в помещение, где я находился последнее время зашли двое — оба как на подбор здоровяки под потолок, темно-серая форма, дубинки в руках… Еще один — остался у открытой двери не заходя в камеру. Опасаются…
— Встать. Лицом к стене… - вымолвил один из здоровяков. Имя не называет, голос равнодушный, чувствуется, что за свою жизнь он говорил это уже не одну тысячу раз.
Смысла спорить с надзирателем не было — я покорно встал, повернулся лицом к стене. Все еще подташнивало.
— Руки за спину.
На запястьях холодными змеями сомкнулись металлические кольца наручников.
— На выход. Ни с кем не разговаривать, выполнять все требования конвоя!
Черт, неужели меня так и не нашли после той перестрелки…
За дверью был коридор. Чистенький, совсем не похожий на тюремный — хотя откуда мне знать, как выглядит тюремный коридор? По обе стороны коридора, метров через пять — одинаковые двери с номерами и глазками — но без «кормушек», чтобы выдавать заключенным пищу. Мягкий свет из забранных решеткой как и у меня ламп освещает коридор, стены сделаны из того же мягкого, похожего то ли на пластик, то ли на резину материала. Впереди решетка, пахнет каким-то чистящим средством…
— Стоять, лицом к стене.
Один из конвоиров убрал решетку — она не открывалась как дверь, а поднималась вверх. За решеткой была кабинка лифта, довольно просторного.
— Вперед.
В кабинке лифта мы разместились все втроем, на панели управления было шестнадцать кнопок, от минус восьми до плюс восьми. Один из конвоиров ткнул в кнопку под надписью "+3" и лифт медленно, но совершенно бесшумно пополз наверх.
— Что происходит? — я решил попытаться установить контакт с конвойными.
— Не разговаривать… — равнодушно отозвался один из них. Видимо старший — хотя ни на одном не было знаков различия.
Не разговаривать так не разговаривать…
Достигли нужного этажа — лифт остановился, один из конвоиров снова поднял стенку, отделяющую кабинку лифта от нового коридора. В отличие от того этажа, где я находился, коридор на этом был типичным коридором российского бюрократического учреждения. Совсем недалеко был холл с кабинками других лифтов и там были люди — в гражданской форме МВД.
Попал в полицию… до сих не приводилось, а тут на тебе…
Новый поход по коридору — встречные люди в полицейской форме скользили по мне равнодушными взглядами — тут заключенный с конвоем были делом обычным и внимания не заслуживающим. Поворот. Потом еще один. Точно бейрутское управление, у них здание большое и странной формы — похоже на сон пьяного архитектора.
— Стоять. Лицом к стене.
Кабинет. Верней, не сам кабинет — всего лишь приемная. Небольшая с жалюзи на окнах, с кондиционером. На столе, наряду с компьютером зачем то стоит пишущая машинка. Секретаря нет.
— Стоять. Лицом к стене.
Один из тюремщиков стучит в дверь — так стучат к начальству, осторожно будто боятся побеспокоить. Я стою, не видя ничего — могу только догадываться о том, что происходит по звукам.
— Приказано снять наручники… — вот это действительно хорошая новость…
— С этого? — скептически хмыкают за спиной. — на нем же трупы…
— Наше дело маленькое. Слышь, парень… — на плечо ложится рука, тяжелая, горячая… — мы наручники с тебя снимем, а ты не балуй. Бежать все одно некуда. Обещаешь?
— Снимайте… — сам не узнаю своего голоса, какое-то хриплое карканье. Здорово меня шибануло, здорово.
— Смотри, парень…
Сначала одно стальное кольцо размыкается, потом и второе. Удивительно — но почему-то сразу становится легче…
— Повернись.
Старший среди охранников смотрит на меня, двое других отошли подальше. Один держит дубинку, второй — электрошокер.
— Начальство хочет с тобой поговорить. Не глупи.
— Где?
— Да вон там, в кабинете.
— Что за начальство?
И в самом деле интересно…
