— Не знаю… что-то страшное… разгадай загадку… мне уже все равно… найди Цакаю… Каха Несторович… скажи что от меня… от Бергена… Расскажи ему все. Разгадай загадку ты можешь… я уже нет…
Пальцы, цепко державшие меня за запястье обессилено разжались.
Вот так вот…
Я провел ладонью по лицу Бергена, закрывая глаза. Жил человек — и умер. Ради чего он предал? Ради всего этого? Что же, черт возьми, вообще происходит…
Но надо что-то делать. Причем сейчас, немедленно.
Тяжело опираясь на автомат, как на посох я поднялся с колен, огляделся. Пока боевиков здесь не было — но в городе уже стреляли, стреляли много. Пока мы тут возились на пандусе — с другой стороны пандуса подъехало уже несколько карет скорой. До заката оставалось десяток-два минут, а что будет после ночи — страшно даже подумать.
Последний из оставшихся в живых скорохватов сидел прямо на капоте одной из стоящих на стоянке машин и курил, жадно втягивая дым. По виду он был целехонек, что было очень странно и требовало разбора. Не ставя автомат на предохранитель, я подошел к нему.
— Представься.
— Ротмистр Голощеков — выдохнул он вместе с очередным клубом дыма — удостоверение показать? Кстати — сдайте оружие, вы, между прочим, задержаны.
И в самом деле не понимает ничего, придурок
Неуловимым движением — одна из училищных подлянок — я выбил у него из рук сигарету
— Встать!!!
Неожиданность, помноженная на вбитое в подкорку требование подчиняться командам, сыграло свою роль — Голощеков еще и не успел осознать, что делает, а уже вскочил, вытянулся во фрунт. Хорошо. Это еще одна проверка кстати — если он ряженый, то на стандартную уставную команду он бы так не отреагировал.
— Вольно, ротмистр, садитесь — опередил я его
— Неплохо… — скривился он — что дальше?
— Дальше — я протянул руку — старший лейтенант флота Воронцов. Будем знакомы.
Еще один психологический прием. А как думаете — нас на разведфаке не по плацу чеканить учили, мы на плацу вообще два раза маршировали — при поступлении и на выпускном.
Ротмистр руку мою пожал — его рука была твердой, но влажной от пота. Нервничает
— Теперь по делу. Вы знаете, кого вы должны были брать? Кто вас послал?
Ротмистр взглянул на меня и усмехнулся — не скажет. Секретно. Ладно, с другой стороны зайдем…
— Ты знаешь о том, что и я и тот человек, которого вы задержали и которого сейчас убили — действительный статский советник Кузнецов — выполняли задание особой важности? За то, что вы при задержании сорвали наше задание — за это вплоть до высшей меры светит. Соображаешь?
Ротмистр снова ничего не сказал, но по глазам вижу — проняло. Теперь главное.
— Куда вы должны были нас отвезти?
— В основное здание министерства. В Санайех, знаешь где это?
— Бывал. Совсем недавно побывал. Кто там?
— Не знаю. Начальство приехало, видел.
Начальство — это хорошо.
— Ну, вот и поехали туда. Вместе. Поднимайся.
Ротмистр поднялся на ноги — и тут всю стоянку осветило мертвенно-белым, пронзительным светом. Я ошеломленно обернулся, поднял голову — и увидел, как в вечернем небе медленно, поразительно медленно разбухала ослепительно яркая сверхновая звезда, высвечивая беспощадными лучами нависшие над городом черные тучи.
Такое я видел только один раз — в засекреченном учебном фильме, который показывали нам на втором курсе нахимовского. Это был фильм о проводимых нашей армией испытаниях — такого рода испытания в воздушной среде не проводились уже лет тридцать, но учебный фильм остался.
Ядерный взрыв…
День сменялся ночью, а ночь — новым днем, но здесь, на глубине сто тридцать метров под землей, под многотонными пластами камня и бетона не было ни ночи, ни дня. День и ночь обозначались интенсивностью свечения ламп — «днем» они светили ярче, «ночью» — тусклее. Просто для того, чтобы обитатели этого подземного города не потеряли связь с реальностью, с временем и пространством, не сошли с ума. Многим здесь действительно было очень тяжело находиться психологически, особенно новичкам. Казалось — не стальные колонны, не многометровые стены из преднапряженного армированного бетона — а человеческие плечи находившихся здесь людей держали на себе находившуюся над ними многометровую каменно-бетонную твердь.
