Заглох сначала один автомат, потом второй — меняют магазины. Сейчас сменят — и начнется. Два других редко стреляли одиночными, берегли патроны — такой момент упускать было нельзя…
Перекатился, на мгновение показался из-за поребрика. Вот где надо благодарить Санкт-Петербургское Нахимовское и офицеров, преподававших там "стрелковую подготовку" и "ближний бой", которые вместо того, чтобы вывозить нас на стрельбище до одури заставляли стрелять друг в друга из пневматики и пейнтбола. Скорее всего, ни один обычный пехотный офицер, привыкший стрелять из стрелковой стойки, на двадцать пять метров не сделал, не смог бы сделать того, что сделал сейчас я. Оттолкнувшись левой рукой, я на мгновение показался над защищавшим меня бетонным гребнем, оценил ситуацию и выстрелил. Всего один раз выстрелил — но этого хватило с лихвой. Одного из автоматчиков, целившегося из-за милицейского фургона отбросило назад, на переносице появился третий, кроваво-красный глаз. Уходя от ответного огня, я снова упал на бетон — и в следующую секунду застучали все три автомата, противно завизжали пули. Со звоном лопнуло больничное окно, затем еще одно…
Минус один. Уже неплохо — но теперь они знают, что среди нас есть кто-то, кто способен защищаться. И больше такой фокус не пройдет…
Повернувшись, я встретился взглядом с единственным, оставшимся в живых скорохватом. В глазах его мутной волной плескался страх. Черт, как же их готовят слабо…
— Давай сюда!
Он показал головой. Вот сука, как людей арестовывать — так нормально, а как… Начерта тогда пистолет с собой таскать? Но он был мне нужен.
Еще раз перекатившись, я оказался рядом с ним, частично завалившись за один из лежащих на бетоне трупов. Чем дальше от поребрика — тем больше шансов что зацепит, даже рикошетом.
— Я иду вниз. Как махну рукой — стреляй. Хоть в воздух, понял?
Тот кивнул головой!
— Не подведи! Вон там укройся, там не достанет.
Сейчас ситуация была отчасти патовая — три оставшихся стрелка укрылись на стоянке, за машинами. Мы укрывались на пандусе, выше их, защищенные толстыми, полуметровой высоты бетонными поребриками. Продвигаться вперед они явно не хотели — труп товарища обычно дает понять, что на рожон лезть не следует. Но им тоже надо действовать — и если хоть один из них пройдет к примеру с той стороны пандуса и окажется у самого подъезда — то сверху, от подъезда он расстреляет нас как в тире. Такая мысль должна был прийти кому-то из нападавших в голову в самое ближайшее время.
Перекатываясь — так быстрее чем по-пластунски — я спустился по пандусу вниз, метров на десять. Залег — так, чтобы иметь возможность быстро вскочить. Махнул рукой и…
Грохот пистолетных выстрелов толкнули меня вверх, словно выстрел стартового пистолета на стадионе. На этом и строился мой план — отвлечь хотя бы на секунду стрельбой из другого места — и отстреляться самому. План сработал — два автомата ударили выше, по тому месту, откуда велся огонь, я буквально взлетел над пандусом и — встретился взглядом с одним из стрелков. Он подобрался к пандусу метров на десять, не больше и сейчас прятался за машиной, открывая мне весь бок. Его винтовка была направлена в то место, откуда велся огонь — и перевести огонь на меня он не успевал. Тем не менее, попытался — что-то выкрикнул, начал падать на спину — но не успел. Первой пулей я попал ему в бок, почти в подмышечную впадину, второй — чуть ниже. После такого — не живут. Больше я уже не успевал — прикрыл голову руками, со всей силы прыгнул, перевалился через поребрик, прыгая как пловец в бассейн с вышки. Только вместо воды на выбор был — либо капот стоящей первой в ряду машины — либо еще хуже — загаженный асфальт стоянки. Ударился об капот руками, едва не сломав шею скатился вниз опережая летящие в мою сторону пули…
Пистолет я, конечно же, выронил — при таком прыжке иначе быть и не могло. Но оружие было у того боевика, которого я убил двумя последними выстрелами. Он был жив, едва дышал, хрипло и натужно — но оставалась ему немного, пуля в живот здоровья не прибавляет. Еще кое на что сгодится — например, послужит мне живым щитом от пуль. Завалившись за тяжелое, обмякшее тело, я нащупал выпавший из рук боевика автомат, за рукоять подтащил к себе, глянул…
Вот это номера…
Оружие было совсем не то, какое обычно встречается в руках боевиков-исламистов. Те пользуются купленным или украденным оружием, чаще всего русского производства, чуть реже — британского. Обычный старенький Калашников или какой-нибудь штурмкарабин — Драгунова или Токарева. Может быть — британский или германский пистолет пулемет. Но никак не то, что я держал в руках.
