Вообще, этой дивизии повезло. Как только в списках личного состава появился человек по фамилии Романов — все стало намного проще. Тыловое управление боялось даже обсуждать заявки на снабжение шестьдесят шестой. Поэтому вооружена она была всем самым лучшим, что только можно было себе представить. Техника — как на подбор новая, только десять процентов — старше пяти лет. Снаряжение, обмундирование — самое лучшее, даже экспериментальные образцы, например камуфляж из специальных тканей, размывающих инфракрасную сигнатуру тела. Полигон новый — пожалуйста, хотите натаскивать один из батальонов на борьбу с терроризмом и освобождение заложников в тылу противника — да ради бога. Спрос, конечно, тоже был немалый — но дивизия оправдывала возлагающиеся на нее надежды, будучи на данный подготовленной не хуже, чем "летучие мыши" из командования специальных операций.
Прошедшая неделя учений — только позавчера части возвратились в пункт постоянной дислокации — выдалась тяжелой. Но одновременно, она показала, что может дивизия. Разведчикам удалось, оставшись незамеченными, обнаружить и навести огонь на девяносто с лишним процентов условных целей. Нормативы по развертыванию в горной местности перекрыли с запасом. Отлично отработали все. Ну, или почти все…
Сейчас, когда сначала пришел сигнал «Набат», а потом командир дивизии, генерал-лейтенант Проскуров получил новые, во многом отменяющие типовые по плану «Набат» указания от дежурного офицера генштаба, офицеры собрались вновь. Время уже катилось к полуночи, все устали и мечтали попасть наконец домой — но все одновременно понимали, что теперь домой они не попадут еще долго. Очень долго…
— Итак, господа… — генерал-лейтенант Проскуров, невысокий, сухощавый, моложавый сделанный как будто из туго перевитых стальных тросов осмотрел подчиненных ему офицеров. Прежде всего, доведу последнюю обстановку. Потом — полученный приказ. А потом — будет думать, как его выполнять. Для начала — сегодня, примерно в девятнадцать ноль-ноль по Петербургу над Бейрутом произошел ядерный взрыв.
Генерал-лейтенант прервался, давая возможность своим офицерам, понять и осознать, что на самом деле произошло. Ведь произошло доселе невиданное…
Ведь опыта реального применения ядерного оружия против своего противника не было ни у одной страны. Да, разрабатывались новые виды боеголовок, совершенствовались средства доставки. Действовал негласный закон, согласно которому у одной из страны не может быть больше пяти тысяч ядерных зарядов любого класса — впрочем, и этого было достаточно, чтобы десятки раз уничтожить все живое на земле. Единственное реальное применение — ядерные испытания на полигонах. Тридцать лет назад договоренностью всех ведущих мировых держав были запрещены ядерные испытания в воздухе, в космосе и вообще на любом открытом месте, остались только подземные и подводные, да и те старались лишний раз не проводить, не загрязнять окружающую среду.
И вот теперь — самый настоящий ядерный взрыв в миллионном городе. Многие видели это на учебных фильмах, много раз отрабатывали действия в зоне радиоактивного заражения — но никто не представлял, не мог себе представить это в действительности. Никто не мог представить, что нашелся человек, который приказал сбросить атомную бомбу на миллионный город.
— Значит, Бейрута больше нет? — прервал тишину вопрос полковника Манукяна, командира первого, разведывательного полка.
— Бейрут есть. Взрыв высотный, произошел на очень большой высоте. Генеральный штаб дал вводную, что из-за большой высоты взрыва местность даже не заражена. Сложность в другом. На Восточные территории совершено нападение, ведется огонь крылатыми ракетами, кроме того, там вспыхнул мятеж. Связи нет, энергоснабжения тоже нет. В общем, там — дикая территория, как пятьдесят лет назад. Придется вести бои, в том числе уличные, высаживаться — скорее всего, тоже придется с боем.
— Разведданные есть?
— Пока нет. С базы под Константинополем поднялись самолеты — разведчики, данные будут — но пока их нет. И теперь боевая задача — выдвигаться к аэродромам взлета. По команде — взлетаем, десантируемся на Бейрутский аэропорт, захватываем его и готовим его к приему уже посадочного десанта. Дальше — организовываем зачистку территории, докладываем обстановку в штаб и действуем согласно указаниям. Информации у них немного, но судя по всему там — ад кромешный. Теперь слушаю вас — как дела с техникой и личным составом?
— Личный состав после этих учений как выжатый лимон — мрачно проговорил полковник Курчевский, командир штурмового полка — все вымотались, без шуток. Но с другой стороны — выполнение боевых задач отработали только что, взаимодействие, все — прогнали, причем не на тренажерах, не в теории, а в поле. Это большой плюс.
— Техника?
— Тридцать процентов на плановом или внеплановом ремонте. Учения, сами понимаете. Но все остальное — в лучшем виде готово, опять-таки на учениях проверено.
— Что разрешено использовать? — поинтересовался Манукян
