Всплыв, боевые пловцы собирались в группы, собирали лежащие на спокойной черной воде прорезиненные тюки со снаряжением. Какие-то из них они сразу открывали — и прорезиненная, усиленная кевларом ткань с легким шипением расправлялась на воде, превращаясь в небольшие, на десять пассажиров со снаряжением каждая, лодки. Подвесных моторов не брали из-за их веса и требований предельной скрытности — грести намечалось короткими, черными, широкими веслами. Пассажиры занимали места в лодках — черная вода под черным, расцвеченным крупными золотистыми точками звезд небом, черные, резиновые низко сидящие в воде лодки, да еще сверху укрытые бесформенной маскировочной сетью. И люди в черных аквалангистских костюмах в этих лодках, люди без лиц, люди которых здесь никогда не было и не могло быть…
Их цель находилась от них всего в десяти морских милях, отделенная темной гладью воды, витками ключей проволоки, широкой контрольно-следовой полосой с датчиками движения, вышками с прожекторами и пулеметчиками на них. Но ничего это защитить намеченную для удара цель уже не могло.
Когда до берега оставалось чуть меньше полумили, находившийся в головной лодке первый лейтенант Лири отсигналил специальным фонариком с узконаправленным лучом в сторону берега. Три точки, три тире, точка. Через секунду с берега ответили условным ответным сигналом — два тире точка тире точка. Затем фонарик засигналил в непрерывном режиме, обозначая цель для высадки группы спецназа на берегу. Точка-точка-точка-точка… Все нормально.
— Курс на вспышки! По-английски больше ни слова!
В спецотряде по-русски свободно разговаривал каждый третий, остальные знали в объеме офицерского разговорника и могли изъясниться на простейшие темы.
Высадка на берег — это всегда опасно. При высадке группа уязвима как никогда, если местный агент сдал место высадки — то вон в тех прибрежных кустах, например, могут скрываться пулеметчики. И тогда — конец — на прибрежном песке, в волнах прибоя не скрыться от пуль, там нет укрытий, нет свободы маневра. Все и полягут.
— Сэр, в зоне высадки чисто. Кроме агента никого не наблюдаю! — доложил один из «тюленей» на головной лодке, обшаривавший местность с помощью тепловизора. Уже легче — тепловизор добивал на пятьсот метров, позволял проверить на предмет наличия засады, по крайней мере, прибрежные кусты и пляжные постройки. От Лири немного отлегло от души.
— Соблюдать осторожность! На берегу — развертывание по схеме «Редскинз-три».
— Вас понял!
Головная лодка мягко толкнулась своим тупым резиновым носом в прибрежный песок, зашаталась на волне. Первым с «Зодиака» выскочил пулеметчик, пробежал метров десять и залег почти в полосе прибоя, направив свое грозное оружие на левый фланг. Через минуту точно также дуло пулемета уставилось на пустые пляжные домики по правому флангу.
— Чисто!
— Чисто!
Третьим на прибрежный песок соскочил сам первый лейтенант Лири. Остальные тюлени остались в головной лодке, остальные лодки и вовсе — держались на расстоянии ста метров от берега. В случае чего — акваланги есть у каждого, надеть и перевалиться через борт, ныряя в спасительную тьму можно за несколько секунд. И тогда — ищи свищи…
Первый лейтенант молча шел по направлению к агенту, в одной руке у него был пистолет, в другой — фонарик. Автомат висел на ремне на груди, схватить — секунда. Как и договаривались, агент на пляже был один.
— Наш путь труден и долог — начал лейтенант
— Но ведет он нас к граду на холме — закончил агент. Пароль — отзыв, как и полагается
— Все нормально? Грузовики на месте?
— На месте. Давайте быстрее.
Лейтенант развернулся и отсигналил фонариком еще раз: точка-точка-точка-тире. Приказ начать развертывание.
Ядерный центр в Искендеруне был одним из первых на Ближнем Востоке, первый камень в основание закладывал лично государь Александр Четвертый без малого сорок лет назад. Если изначально станция представляла собой всего один пятисотмегаваттный реактор, и Искендерун был всего лишь небольшим рыбацко-контрабандистским городком то сейчас здесь, на узкой полоске между горным хребтом и гладью Средиземного моря красовалось шесть атомных энергоблоков мощностью полторы тысячи мегаватт каждый. Один из этих блоков работал исключительно на нужды громадной опреснительной станции, что забирала соленую воду Средиземного моря и выдавала целую реку пресной воды. Остальные блоки питали весь регион, в немалой степени от них зависели энергоснабжение самого Константинополя и даже казачьего юга России. АЭС в Искендеруне и сам полностью перестроенный Искендерун — теперь город атомщиков и опреснителей воды служили одной из визитных карточек новых Восточных территорий России, стремительно выбирающихся из средневекового мракобесного захолустья в сверкающий сталью и стеклом двадцать первый век.
