– Внимание, Стрелок-один, огонь на поражение по Агрессору-четыре по моей команде!
– Есть!
Перекрестье прицела замерло на укрывающемся за крылом машины стрелке с автоматической винтовкой. Хотя до цели было несколько сотен метров – но если поступит приказ, то его не спасет ничто, даже то, что он укрывается за машиной…
– Внимание, Агрессор-три в машине. Агрессор-четыре прекратил огонь и находится в машине. Машина движется!
– Подтверждаю, машина Агрессоров начала движение! – доложил и Стрелок-один.
– Внимание, Гнездо! Агрессоры – три и четыре пытаются скрыться на машине. Направление движения северо-северо-восток. Преследую машину. Запрашиваю приказ на дальнейшие действия. Готов поразить цель.
Приказа пришлось ждать долго, почти минуту. За это время машина уже успела выехать с придомовой территории и влиться в поток машин, идущих из центра города. Один из снайперов, на сей раз Стрелок-два, держал машину на прицеле. Оружие, находившееся в его руках, позволяло точно поразить движущуюся машину, почти не подвергая риску те, что едут рядом…
– Внимание, Ястреб-один! Подняться на «эшелон-один», продолжать преследование машины. Огонь не открывать, докладывать о местонахождении машины каждые пять минут. В случае, если Агрессоры покинут машину, вести Агрессоров, пока сможете.
– Вас понял!
Почувствуй страх…
Это не так-то просто, как кажется. Годами нам внушали, что страх – нечто чуждое для нас, наконечника копья Империи, от разящего удара которого не спрятаться нигде. А сейчас я должен был почувствовать этот проклятый страх – для того, чтобы выжить и выполнить задание…
Как ни странно – но именно падение с размаху на покрытый дорогущим итальянским мрамором пол на какое-то мгновение привело меня в чувство – а большего и не было нужно. Повернувшись, я выхватил из кобуры автомат – и нажал на спуск как раз в тот самый момент, когда светлый прямоугольник двери заслонили черные силуэты вошедших за мной в подъезд людей…
Стрелять прицельно я не мог – просто не мог прицелиться. Да и целиться смысла не было – в узком тамбуре, ведущем в холл, промахнуться было просто невозможно. Я просто поднял автомат и нажал на спуск, перерезая едва видимые, расплывающиеся силуэты длинной, на весь магазин автоматной очередью…
Отдачей больно ударило в руку, боль прострелила мозг, оглушительный грохот врезал по ушам, разорвал тишину подъезда. В голове словно бил набатом колокол – но в то же время туман немного прояснился и я уже кое-что видел. Похитители – им оставалось пройти до меня метра два – ничком лежали на мраморном полу, под одним из них медленно расплывалась темная лужа. Остро и кисло пахло порохом и кровью…
Я перекатился – для того, чтобы не лежать прямо напротив открытой двери, – и вовремя! Через секунду как раз на том месте, где я лежал, пули одна за другой стали выбивать мраморную крошку из пола, с противным визгом рикошетируя…
Перезарядить автомат в таком состоянии было для меня непосильной задачей – руки почти не гнулись, пальцы слушались не больше, чем разваренные баварские сосиски. Выпустив из рук разряженный автомат, я медленно и неуверенно достал пистолет из кобуры – не удержал, и он упал на пол, внушительно звякнув сталью. Нашарил на полу пистолет – почти вслепую, непослушные пальцы привычно обхватили рубчатую рукоять. Пусть подходят, суки…
Город не спал…
Несмотря на то что часы показывали уже несколько минут нового дня, этот город никогда не спал. Он работал двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, триста шестьдесят пять дней в году. Жизнь в этом городе не замирала никогда – ибо даже минута простоя оборачивалась даже не тысячами – десятками и сотнями тысяч убытка. Поэтому город никогда не спал…
Этот город был построен всего три с лишним десятка лет назад, и в нем было всего несколько десятков постоянных жителей – несмотря на то что площадь его равнялась уже двадцати с лишним квадратным километрам и из года в год росла. Численность временных жителей этого города зашкаливала хорошо за сто тысяч человек. Располагался он всего в пятнадцати километрах от мегаполиса под названием Москва, и даже название у него было созвучное – «Москва-100».
