Формирование составов удалось завершить только к вечеру. Долго – но оно и понятно, срочно сформировать большой железнодорожный состав не так-то просто, особенно если для его формирования надо расформировывать другие. Несколько исполинских спаренных электровозов – пол кабины электровоза находился на уровне пяти метров над землей – подтащили сформированные составы к пунктам загрузки и замерли. На время – до особого распоряжения. Пункты загрузки, кстати, здесь представляли собой настоящие произведения искусства, грузить можно было одновременно на три уровня, причем почти без вмешательства человека.
Никто и не знал, что дата погрузки будет зависеть от… облачности на небе. При низко висящей облачности бессильными оказывались и американские и британские системы спутникового слежения. В этот раз погода играла на стороне русских – весь день над Москвой и областью висела низкая, серая, мрачная пелена, порой прорывающаяся мелким моросным дождем. Именно то, что нужно…
Ровно в двенадцать ноль-ноль офицер, дежуривший на четвертых воротах вместе с гражданской охраной, встал со стула, подошел к окну, вгляделся в непроницаемый сумрак. Не видно ни зги – как раз про такую погоду. В самый раз. Прослушав то, что ему говорят через наушник – наушник был самой последней модели, полупрозрачный, скрытого ношения, вставляемый прямо в ухо, офицер наклонился к висевшей на плече рации, коротко ответил «есть», повернулся к охранникам…
– Открывайте ворота…
– Не имеем права! – Мордатый отставник, старший охранного наряда, поправил на плече ремень штурмкарабина. – Согласно уставу караульной службы…
– Ты мне еще будешь за устав рассказывать, салага, – недобро усмехнулся офицер, – открывай! Если нет – звони на терминал, только не факт, что ты после этого тут работать останешься…
Еще через несколько минут на фоне обычных ночных звуков начал нарастать один, заглушающий все остальные – к терминалу шла колонна. Впереди, не зажигая фар, шли несколько колесных боевых машин поддержки, за ними в плотном строю, всего с трехметровой дистанцией между машинами, в несколько рядов шли легкие колесные боевые машины – те же «Егеря», но какие-то с легким бронированием, какие-то открытые с дугами безопасности – и все с вооружением. Самым разнообразным – крупнокалиберные пулеметы, автоматические станковые гранатометы, безоткатные орудия, автоматические минометы. Пока все оружие было либо опломбировано во избежание неприятностей, либо и вовсе снято.
– Это что… Война, что ли, начинается? – простодушно полюбопытствовал один из охранников на воротах.
– Пока нет… – задумчиво промолвил офицер, – пока…
Как и всегда в армии, на погрузку заходили быстро, шумно, часто бестолково. Офицеры быстро строили своих солдат повзводно и поротно, построив – получали номер вагона и в порядке очереди заводили личный состав на погрузку в вагоны. Кому-то не повезло – их запрягли загонять в автовозы машины, крепить их там и перегружать прибывшие вместе с колонной ящики с боеприпасами и снаряжением в грузовые вагоны. Работа спорилась, вагоны грузились, техника занимала положенные ей на платформах места, приглушенный шум и крики офицеров, частенько матерные, сливались в один сплошной, давящий на уши гул.
Чуть в стороне от места погрузки остановился внедорожник, шедший в колонне последним. Из него вышли двое офицеров – один высокий и худой, усатый, с погонами полковника, второй полная его противоположность – невысокий, но крепкий, почти квадратный. Оба они синхронно достали сигареты, полковник чиркнул зажигалкой. Немного помолчали, затягиваясь крепким сладковатым дымком.
– Хреново…
– Что хреново? – не понял майор. – Нормально выдвинулись, я по часам засекал. Норматив перекрыт.
– Да я не об этом, – досадливо проговорил полковник, – всё это хреново. Ночь, поезд… Какая-то подлянка затевается, чувствую.
– Задача поставлена, – пожал плечами майор, бросил на землю едва начатую сигарету. – Не нам ее обсуждать.
– Оно так. – Полковник помолчал несколько секунд, будто думая, что сказать. – Самому бы с вами поехать, да запрещено… Значит, так, майор Ковалев!
Тот, кого назвали майором Ковалевым, неуловимо подтянулся, хотя и не принял уставную стойку «смирно». Все офицеры хорошо понимали, где болтовня, а где…
– По прибытии немедленно связаться со мной лично и доложить – и по прибытии в Казань, и дальше. Сухпая достаточно взяли?
– На двадцать суток, как и приказано.
– Боекомплект?
– По пять на бойца.
– Значит, так. Из поезда выходят только офицеры, и то особо не высовывайтесь. Солдатня пусть носа не кажет, даже шторы на окнах пусть закроют. Главное – не светиться. Если что… по обстановке, ты знаешь.
– Есть!
– С нами Бог!
– С нами Бог, за нами Россия! – четко и громко отозвался майор так, что кое-кто оторвался от погрузочно-разгрузочных работ.
