– Мы точно установили того, кто убивал братьев и стрелял по мечети. Это князь Александр Воронцов, скорее всего у него есть задание убить и вас.
Пророк скептически покачал головой.
– Этих новостей не было бы, если бы не один правоверный, что решил не обагрять свои руки кровью братьев своих. Это все, что вы имеете сообщить мне? В таком случае вы напрасно тратите свое и мое время, приходя сюда.
– Нет, это не все. Я знаю, где будет этот человек – он будет там без оружия, и его можно будет взять.
Осама огладил длинную белую бороду, поставил перед собой недопитый сосуд с чаем…
– И где же? – спокойно спросил он.
– Я не могу пока этого сказать. Мне нужны будут люди – ваши люди, эфенди, чтобы сделать то, что мы должны сделать, иншалла…
– Своих людей вам уже недостаточно? Неужели у вас больше нет в городе людей, помимо тех, что лежат сейчас в морге неопознанными и непогребенными?
Сноу моргнул. Несмотря на то что Осама скрывался под землей, информацией о том, что происходит в городе, он владел. У него явно была собственная эффективная агентурная сеть, не пересекающаяся с британской.
– Я не могу привлечь своих людей, эфенди. – Британец решил, что лучше всего говорить правду. – Прежде всего потому, что это не даст сделать Лондон. Люди, которые сидят в Лондоне, больше думают о сохранности собственного кресла, чем о том, что происходит здесь. После того как в операции погибли двое британских солдат, а сама она провалилась, они ни за что не дадут согласия на повторную силовую операцию. У меня нет другого выхода, кроме как просить вас о помощи, эфенди.
– Хорошо, – неожиданно быстро, почти без раздумий, что нехарактерно для восточных людей, сказал Пророк, – ты получишь людей. Но русского ты должен отдать нам.
– Не раньше, чем мы сможем с ним поговорить, эфенди.
– Хорошо. Но поговорить вы с ним сможете там, где будем держать его мы.
Сноу прикинул – выхода другого не оставалось.
– Договорились. Где будут ждать меня люди?
– Пойдешь обратно тем же путем. У лавки они и будут тебя ждать.
– Как они меня узнают?
– Они уже знают тебя… – Впервые за все время разговора человек по имени Осама улыбнулся.
Обратный путь прошел уже лучше, да и подниматься по лестнице проще, чем спускаться – держишься и руками и ногами и видишь, куда ставишь ногу. У самого лаза Сноу помог сын старьевщика Али – здоровый восемнадцатилетний бугай, занимающийся неизвестно чем. Ни слова не говоря, подал руку, помог выбраться, начал закрыть лаз, приводя маскировку в порядок. Тщательно отряхнув от грязи костюм, британец поспешил на улицу.
Яркий солнечный свет больно ударил по глазам Джона – за то время, пока он пробыл внизу, под землей, его глаза успели адаптироваться к полутьме. Стоя на тротуаре, Сноу огляделся, ища глазами присланных Пророком людей – и чуть было не отшатнулся в сторону. Буквально в двух метрах от лавки, прислонившись к грязной, исписанной арабской вязью стене, стоял Мехмет – тот самый, что бил его в квартире. Мехмет заметил это едва уловимое движение британца и довольно улыбнулся.
– Приказывайте, амир…
Сноу остановил машину на набережной, недалеко от Борж эль-Бражнех. На несколько секунд закрыл глаза, репетируя предстоящий разговор. Разговор предстоял сложный – возможно, самый сложный за все то время, пока он работает с Мадлен. Ошибиться было нельзя.
– Посторожи машину, – бросил он сидящему на заднем сиденье Мехмету. Тот никак не отреагировал.
Встречаться с Мадлен лицом к лицу он не хотел – женщины прекрасно чувствуют ложь. Он решил позвонить, хоть это было и опасно – телефон мог быть на контроле. Но с другой стороны – звонить он будет с общего аппарата на набережной, да и ничего особо криминального говорить он не собирается.
Телефонная кабинка, пока он успел добежать до нее, оказалась занята – какая-то толстая, безвкусно одетая женщина, явно туристка, успела первой и сейчас, размахивая руками, что-то кому-то доказывала в трубку. Сноу постучал по пластиковому стеклу кабины, женщина обернулась и бросила несколько слов в адрес Сноу. Весьма нелицеприятных и оскорбительных. Другой кабины, как на грех, рядом не было.
К концу разговора – он продолжался минут восемь, а Сноу показалось, что восемь часов, – он уже был готов открыть дверь телефонной кабинки и размазать жирную тварь по стеклам – так, чтобы кровавые ошметки медленно стекали по стеклу, как в фильме ужасов. Пот заливал лицо, на улице было нестерпимо жарко. Наконец женщина – чтоб ей лопнуть! – закончила разговор, забрала карточку и величественно проплыла мимо разъяренного Сноу, обдав его волной ледяного презрения. Судорожно роясь в карманах в поисках меди, Сноу заскочил в кабинку.
Мадлен ответила тогда, когда Сноу уже хотел бросить трубку на рычаг и ехать разбираться лично.
– Юлия… – Сноу впервые назвал ее по имени.
– Что тебе? – прошипела она в трубку. – Ты с ума сошел звонить мне?
– Мне нужно. Короче, мне нужно, чтобы ты пригласила твоего друга к себе домой.
– Для чего? – подозрительно осведомилась она.
