– Да… Договорились, что он будет сообщать им о наших планах, и отпустили.
– Что-то не так.
Я налил еще один стакан воды – нужно было приходить в себя и как можно скорее. С такой головой, как у меня сейчас, жить нельзя – разве только что в психушке.
– Почему? Они действуют, как вы и предполагали.
– Немного не так… – Во рту был какой-то медный, отвратительный привкус. – Они не должны были его просто так отпустить. Они должны были держать его у себя до тех пор, пока не проверят информацию. Я бы держал – чтобы спросить за ложь, если информация окажется ложью. Если они его отпустили – значит, у них есть еще один источник – тот, о котором мы не знаем!
– Боюсь, что знаем… – вздохнул Иван Иванович, – и хорошо знаем.
На стол лег черный прямоугольник телефона. Моего телефона.
– Телефон ваш передали мне. Он много звонил.
– Разрешите? – Я просительно посмотрел на Кузнецова.
– Да ради Бога… – пожал плечами тот.
Юлия взяла трубку почти сразу же – словно держала телефон в руках. Ее голос словно вселял в меня новые силы…
– Где ты? Я тебе звоню целый день.
– У меня дела… Я же на службе… – Я ответил так сухо, как только мог, памятуя о наличии в кабинете еще одного человека, которому знать о моих амурных делах совершенно даже необязательно. Иван Иванович равнодушно уставился в окно, по его виду казалось, что он и не слышит, о чем я говорю. Впрочем, впечатление это было обманчивым – сто процентов.
– Нам надо встретиться.
– Сейчас?
– Да, именно сейчас! – Вот тут она точно разозлилась и даже не посчитала нужным это скрывать. – Или теперь у вас нет на меня времени, господин Воронцов?
– Я постараюсь вырваться. Обещать ничего не могу.
– Я жду тебя не позже, чем сегодня вечером. Все! – отчеканила она, и дальше в трубке пошли гудки.
– Что-то произошло? – обманчиво равнодушным тоном поинтересовался Иван Иванович.
– Есть небольшие проблемы… Которые я должен решить.
– Как я понимаю – вас ждет некая дама…
– На такой вопрос я бы не ответил и самому Государю Императору.
Иван Иванович рассмеялся каким-то недобрым смехом.
– Похвально… похвально… только не мешало бы вам знать, что ваша дама и есть тот второй источник, через который была проверена информация Халеми. Если вы сегодня будете у нее – то сегодня ночью к вам придут, чтобы похитить.
– Это бред, – усмехнулся я. – Никто не знает, где я нахожусь сегодня вечером.
– Ошибаетесь, – тяжело вздохнул Иван Иванович, – по крайней мере, об этом знают два человека. Вы – и дама, которая вас приглашает. Ведь так?
– Допустим. Не хотите ли вы сказать…
– Я ничего не хочу сказать, – перебил меня Иван Иванович, рядом с телефоном лег небольшой магнитофон с гарнитурой наушников, – сделайте милость.
Я заколебался…
– Смелее…
Я взял наушник – миниатюрный, на тонком проводке, – вставил его в ухо. Иван Иванович нажал на корпусе магнитофона какую-то кнопку.
Улица Хади Такташа, названная в честь одного из татарских поэтов, рано умершего, была самой обычной улицей, такой, каких много в Казани. Жилые дома, халяльный супермаркет, небольшая мечеть в конце улицы. Полицейский околоток располагался по соседству, но исправник в этом районе уже выходил на пенсию и на улице совершенно не появлялся, большей частью дремал у себя в околотке. Но спокойной жизни это не мешало – жители этой улицы уже давно не могли припомнить, чтобы здесь происходило что-то криминальное. По уровню преступности Казань была одним из самых спокойных и мирных городов в стране.
