За дверью был коридор. Чистенький, совсем не похожий на тюремный – хотя откуда мне знать, как выглядит тюремный коридор? По обе стороны коридора, метров через пять – одинаковые двери с номерами и глазками, но без «кормушек», чтобы выдавать заключенным пищу. Мягкий свет из забранных решеткой, как и у меня, ламп освещает коридор, стены сделаны из того же мягкого, похожего то ли на пластик, то ли на резину материала. Впереди решетка, пахнет каким-то чистящим средством с лимоном…
– Стоять, лицом к стене.
Один из конвоиров убрал решетку – она не открывалась, как дверь, а поднималась вверх. За решеткой была кабинка лифта, довольно просторного.
– Вперед.
В кабинке лифта мы разместились все втроем, на панели управления было шестнадцать кнопок, от минус восьми до плюс восьми. Один из конвоиров ткнул в кнопку под надписью «+3», и лифт медленно, но совершенно бесшумно пополз наверх.
– Что происходит? – Я решил попытаться установить контакт с конвойными.
– Не разговаривать… – равнодушно отозвался один из них. Видимо, старший, хотя ни на одном не было знаков различия.
Достигли нужного этажа – лифт остановился, один из конвоиров снова поднял стенку, отделяющую кабинку лифта от нового коридора. В отличие от того этажа, где я находился, коридор на этом был типичным коридором российского бюрократического учреждения. Совсем недалеко был холл с кабинками других лифтов, и там были люди – в форме МВД.
Новый поход по коридору, встречные люди в полицейской форме скользили по мне равнодушными взглядами – тут заключенный с конвоем были делом обычным и внимания не заслуживающим. Поворот. Потом еще один. Точно, бейрутское управление, у них здание большое и странной формы – похоже на сон пьяного архитектора.
– Стоять. Лицом к стене.
Кабинет. Верней, не сам кабинет – всего лишь приемная. Небольшая, с жалюзи на окнах, с кондиционером. На столе наряду с компьютером зачем-то стоит пишущая машинка. Секретаря нет.
– Стоять. Лицом к стене.
Один из тюремщиков стучит в дверь – так стучат к начальству, осторожно, будто боятся побеспокоить. Я стою, не видя ничего – могу только догадываться о том, что происходит, по звукам.
– Приказано снять наручники… – Вот это действительно хорошая новость…
– С этого? – скептически хмыкают за спиной. – На нем же трупы…
– Наше дело маленькое. Слышь, парень. – На плечо ложится рука, тяжелая, горячая. – Мы наручники с тебя снимем, а ты не балуй. Бежать все одно некуда. Обещаешь?
– Снимайте. – Сам не узнаю своего голоса, какое-то хриплое карканье. Здорово меня шибануло, здорово.
– Смотри, парень…
Сначала одно стальное кольцо размыкается, потом и второе. Удивительно – но почему-то сразу становится легче…
– Повернись.
Старший среди охранников смотрит на меня, двое других отошли подальше. Один держит дубинку, второй – электрошокер.
– Начальство хочет с тобой поговорить. Не глупи.
– Где?
– Да вон там, в кабинете.
– Что за начальство?
– Мы люди маленькие, нам не докладывают… – В голосе старшего конвоя обычные «нотки маленького человека». – Иди, парень, а то начальство и осерчать может.
Откуда только таких берут…
Кабинет довольно большой, все шторы отдернуты, и солнце заливает все – и ковер на полу, и стол, и цветы. Стол большой, к нему еще второй приставлен, для совещаний.
– Заходи, заходи.
Человек, сидевший за столом и с интересом читавший, опустил газету, которая раньше закрывала все его лицо. Вот кого-кого – а этого человека мне больше всего хотелось сейчас увидеть…
– Ваше высокопревосходительство…
– Я же просил… – поморщился Иван Иванович. – Присядьте.
В кабинете было жарко, кондиционер почему-то не работал – а в Бейруте летом находиться в помещении без кондиционера – вид изощренной пытки.
– Кондиционер сломался… – вдруг ответил Иван Иванович на незаданный вопрос. – Мастера пока нет, хозяин временно переехал в другое помещение, вот я кабинет и занял.
– Понятно… – прокашлялся я, без спроса налил воды из стоящего на столе графина. Вода была теплой, противной, но сейчас я готов был пить даже из лужи.
– Рассказывайте.
– Как и было оговорено, я прогулялся по набережной, потом прошел к дому, где снимал квартиру. На стоянке перед домом меня будто пчела укусила, почувствовал себя плохо. Потом понял – в меня выстрелили дротиком с усыпляющим веществом. Еле добрался до подъезда, там сумел вытащить автомат и открыть огонь. Стреляли и по подъезду. Что было потом – помню смутно, только здесь очнулся. Где Али?
– Халеми? – удивился Кузнецов. – На «Колчаке», где же ему еще быть?
Словно тонкая струйка ледяной воды пробежала по позвоночнику. Голова варила прескверно – но даже в таком состоянии я почувствовал – что-то не то…
– Они его отпустили? После того, что он им сказал?
