Мишка поднял трофейную винтовку, встал напротив дверного проема, целясь в исходящий солнечным светом прямоугольник на фоне серой стены. Он не пытался спрятаться – он просто стоял во весь рост, нацелив винтовку на дверь, и от всей его уверенной позы веяло каким-то спокойствием и непоколебимостью. Это было круто – но это было и глупо. Сашка положил ему руку на плечо, покачал головой, кивнул головой назад.
Когда-нибудь лежали неподвижно на крыше? Да еще если до этого ее как следует прокалило солнце, а из одежды у вас – всего лишь тонкие штаны. И подложить под себя нечего. Если нет – попробуйте, получите незабываемое удовольствие, даю гарантию…
Подняться-таки успели. Сашка, Мишка и третий пацан – Рашид с соседней улицы. Дружбы с Рашидом и вообще с соседней улицей у пацанов не было. Но обстоятельства заставляли отложить разборки на потом. Стиснув зубы, пацаны лежали бок о бок на раскаленной солнцем крыше…
– Где они? – сказано было по-русски, с отчетливыми командными нотками.
В ответ два человека зачастили наперебой на незнакомом, чем-то похожем на арабский языке.
– Ищите! Ищите, сыны шакалов! Пошли отсюда! Ищите, быстро!
Через пробитую временем и ржавчиной крышу Сашка имел возможность украдкой видеть того, кто говорил по-русски. Среднего роста, чисто выбритый, худощавый, в каком то странном, светло-песочного цвета комбинезоне. На носу черные солнцезащитные очки – из местных такие не носил никто. Под рукой, на переброшенном через плечо ремне – небольшой автомат со странным, изогнутым, как у «калашникова», но меньшим по размерам магазином. На араба этот человек ну никак не походил.
На плече у человека мелодично запиликала рация, тот нажал на кнопку, молча выслушал передачу на громкой связи, коротко бросил «Rodger». Оглянулся по сторонам – Сашка сжался в ожидании того, что человек глянет наверх – и вышел. В отличие от остальных, которые топали и шумели при передвижениях, этот двигался бесшумно, его шагов не было слышно, даже когда он находился в лабазе…
– Это пашту… – прошептал Рашид.
– Что?
– Пашту. Те двое разговаривали с этим на пашту. У меня мать этот язык знает, на нем в Индии говорят.
– Слушай, друг… – Мишка повернулся на бок, недобро сощурился, – что-то ты слишком много знаешь. Может, ты с ними, а?
– Тихо! – шикнул Сашка. – Подеритесь еще!
Михаил пробурчал что-то вполголоса, но затих, он и сам понимал – для разборок не время.
– Надо спускаться…
– Ага, а если там этот… Ждет, пока мы спустимся.
– Он бы уже нас услышал! Болтаешь как баба!
– Кто баба?
– Да заткнетесь вы или нет?!
Спуститься все-таки пришлось – лежать дальше на раскаленной крыше не было никаких сил. Первым спустился Мишка, затем Рашид и третьим – Сашка. Снаружи точно никого не было – спускаясь, Сашка сорвался со скобы и здорово приложился об земляной, вытоптанный до каменной твердости пол. Не услышать это было невозможно – однако в лабаз никто не зашел проверить, что это такое упало. Пока они были в безопасности…
– Черт, до пузырей обжег… – Мишка мрачно почесал локоть. – И все-таки ты скажи нам, Рашид, что это такое, твоя пашта?
– Да не пашта, а пашту. Язык такой, на нем в Индии говорят на севере. Там народ есть такой, пуштуны. Или паштуны, так правильнее, так они сами себя называют. Мама этот язык знает, у нее в роду пуштуны были.
– Ага, а здесь эти самые пуштуны что забыли? Может, их кто в гости пригласил?
– Хорош собачиться… – Александр Саввич мрачно посмотрел на уже готовых пуститься в драку одногодков. – Если бы Рашид с ними был, он бы уже нас сдал. Крикнул – и все. Чем собачиться, лучше подумай, что дальше делать.
– Темноты надо ждать, – авторитетно высказался Мишка, – сейчас на улицу не сунься, везде они. Темноты подождем – и за околицу идти надо. По темноте как мыши прошмыгнем, если не сдаст кто.
– Кто сдаст? – вскинулся Рашид.
