Неприятности начались, когда мы уже почти доехали, до цели оставалось меньше километра. Мы вовремя их увидели и уже начали поворачивать в боковой переулок, когда это произошло. Несколько боевиков, одиннадцать человек – целый джамаат, – стояли у перекрывшего улицу большегрузного трейлера и слушали двенадцатого – по виду амира. Тот же, встав на подножку кабины грузовика, что-то вещал, эмоционально размахивая свободной рукой. У всех боевиков – автоматы, у одного за спиной – гранатомет РПГ с уже вставленной в него длинной рубчатой городошной битой осколочной гранаты. С другой стороны трейлера стреляли – стреляли хладнокровно и расчетливо, одиночными выстрелами в несколько автоматов – но боевики на это не обращали ни малейшего внимания, их от пуль прикрывал огромный полуприцеп фуры.
До них было метров двадцать, мы уже поворачивали в переулок, когда это случилось. Эмир, казалось, сознанием паривший в неведомых высях, вдруг обратил свой взор на сворачивающий в двадцати метрах от него в переулок черный седан «Даймлер» и что-то гортанно крикнул, указывая рукой на нас. Боевики обернулись – синхронно, как на параде – в нашу сторону, наткнувшись взглядами на торчащий из окна ствол.
Хорошая все-таки эта штука – «МАСАДА», новая штурмовая винтовка армии САСШ, не то, что многократно проклятый и самими американцами «М4». Отдача почти как у «М4» и слабее нашего «калашникова», и не поперхнулся – целый магазин одной очередью высадив. «М4» скорее всего отказал бы.
Прежде чем разгоряченные проповедью эмира боевики сообразят, что делать, я упер откинутый приклад автомата в бицепс, второй рукой зажал цевье автомата в оконном проеме автомобиля и нажал на спуск. Целился я, как и учили нас целиться в этом случае в морском корпусе, – по центру, примерно в живот. Автомат при стрельбе длинными очередями подбрасывает вверх, поэтому, если пули пойдут выше – там грудь, горло, голова – все убойные места. Если занизишь – попадешь по ногам. Не бог весть что, но преследовать тебя противник не сможет, а на это и рассчитано. Так стрелять – очередями на весь магазин – можно лишь в чрезвычайной ситуации, если отрываешься от преследования. Во всех других случаях стрелять надо одиночными или короткими очередями, «двойками», тщательно при этом целясь.
Длинная очередь успела свалить восемь, а то и девять боевиков сразу, они стояли плотной группой и так и попадали под градом пуль – один на другого, не успев ничего предпринять, не успев даже выстрелить. Пуля попала и в амира – краем глаза увидел, как он оседает, цепляясь за кабину грузовика. Оставшиеся в живых боевики попадали на землю, открыли огонь по уже вошедшей в поворот машине.
Учили этих тварей изрядно, не знаю кто – но научили. Те, кто остался в живых, упав, открыли огонь не по салону машины, не попытались прострелить бензобак – они хлестанули очередями по самой доступной в их позиции цели – по колесам. Обездвижить машину – а потом разбираться с теми, кто в ней. И это у них получилось, я понял это по тому, что машину внезапно и резко бросило влево, она шкрябнулась о стену дома, с трудом выправилась…
– Колесо пробили!
– Вижу! Жми!
Глянул вперед – не проехать, тем более на трех колесах. Весь переулок каким-то дерьмом завален.
– Двадцать метров вперед и стоп!
Пока ротмистр, судорожно компенсируя рулем рысканье машины, тащил ее вперед, я перезарядил автомат, магазин бросил на пол. Еще два полных – всего девяносто патронов. Негусто – но есть еще пистолет и при оказии можно разжиться трофеем. Чего-чего – а этого-то добра сейчас в городе хватает.
– Стоп!
