Первый лейтенант прыгнул за ограждение пульта управления станции, вскинув автомат, выпустил короткую очередь, с удовлетворением отметив, что попал – один из русских согнулся, выронив автомат и валясь на пол. Через долю секунды он вынужден был спрятаться – сразу несколько пуль ударили в его укрытие, в пластиковое крошево разнося компьютерный блок и другую аппаратуру управления. Рядом упал еще кто-то, подняв на вытянутых руках автомат, особо не целясь, несколько раз выстрелил в сторону русских одиночными…
– Аллаху акбар!!!!
Несмотря на грохот перестрелки, этот истошный, исходящий из самого нутра, полный ненависти крик услышали все. Услышали – и перестали со звериной яростью стрелять друг в друга, русские и североамериканцы. В искалеченном зале управления внезапно воцарилась тишина.
Первый лейтенант Тимоти Лири поднялся из-за своего укрытия, держа на прицеле кого-то из русских. Часть автоматов была по-прежнему нацелена друг на друга – но двое или трое в каждой группе целились в пожилого человека в традиционном арабском одеянии, стоящего в полный рост рядом с желтым бочонком – такие обычно используют для хранения опасных отходов. Обеими руками пожилой араб держал небольшой, похожий на телевизионный пульт, высоко подняв его над головой.
– Бросай! – выкрикнул кто-то из русских, Шейх при этом дернулся, как будто его обожгло кипятком. – Бросай и останешься жив, ну!
Шейх обвел долгим, торжествующим взглядом окружающих его вооруженных людей.
– Ля илляха илля Лляху инна лиль маути ля сакяратин[174]…
Поняв, что происходит – все-таки русские больше знали об этом регионе и о повадках его жителей, – один из русских, невысокий жилистый крепыш в разорванном, испачканном коричневым камуфляже и в лихо заломленном десантном голубом берете, нажал на спуск. Как в замедленной съемке, первый лейтенант Тимоти Лири увидел, как взорвалась, плеснула красно-белой жижей голова Шейха, как Шейх начал падать, всем телом заваливаясь назад, как грохнулся о покрытый белым кафелем пол выпавший из руки террориста пульт управления. Последней мыслью первого лейтенанта было, что все это было напрасно – ведь пульт срабатывал не от нажатия на кнопку, а от нажатия и отпускания…
А потом пламя поглотило их всех…
Занимался рассвет…
Идти было легко. Для любого профессионала посторонние в группе, люди с более низким уровнем подготовки, чем у него, – это обуза – пусть даже у них есть оружие, пусть они могут тащить снаряжение, пусть они могут прикрыть огнем, все равно это – обуза. Крепость цепи определяется крепостью самого слабого звена – так учили инструкторы в отдельном учебном центре ВДВ под Новгородом; если каждый сделан из стали – то мы непобедимы, если хоть один дрогнет… Инструкторы были из командования специальных операций, в учебных центрах Российской армии так было принято – новобранцам всегда давали инструкторов с более высоким уровнем подготовки, чем это было необходимо. Спецназ учил десантников и морскую пехоту, десантники учили мотострелков, мотострелки учили территориалов и самооборонщиков из Императорского стрелкового общества. Это плюс вековой опыт казаков-пластунов, отработанный веками пограничных стычек, войнами на Кавказе, давал себя знать – капитан ВДВ в отставке Петро Попейвода мог быть кем угодно – но не слабым звеном…
