Капитан понял, что прикидываться кем-то – бессмысленно. Тот, кто говорил по-русски, – он и есть самый опасный из всех. В его голосе – хрипловатом, уверенном – проскальзывала непоколебимая уверенность в себе и привычка командовать. Такой голос обычно вырабатывают военные из комсостава – ротные, комбаты, их замки…
Капитан, морщась от боли – болела голова, в теле была какая-то странная, отстраненная легкость, – начал переворачиваться…
– За оружие не хватайся, казак! Разговор есть!
Капитан перевернулся на спину, оглядел кругом стоящих вокруг него людей. Тот, кто говорил по-русски, позицию выбрал грамотнее всех – со стороны головы.
– Чем это меня?
– Светошоковой гранатой. Здорово, правда…
– Не переживай, пулеметчиков твоих уже в живых нет. Я хорошо стреляю. Правда, и они тоже. – В голосе того, кто говорил по-русски, бесстрастном, академически правильном и четком, проскользнула нотка уважения.
– Ты…
– Я тот, кто предлагает тебе работу и новую жизнь, казак. Русских здесь больше не будет. Но такие люди, как ты, нам нужны.
– Псу шелудивому предложи…
Они стояли – всего метрах в ста, неправильным кругом, окружив что-то или кого-то на земле. Правее от них догорала машина, дул легкий ветерок, все так же блекло светились облака – а эти люди стояли, черные, недвижимые – и Сашке показалось, что они – демоны, свершающие какой-то дьявольский ритуал. Их было много – а он был один, он даже не был казаком, просто пацаном, попавшим волею судьбы в мясорубку, потерявшим дом и друзей.
Вот-вот он потеряет и отца…
Голова кружилась, клонило в сон – сказывалась потеря крови…
Народ жив до тех пор, пока есть хоть один человек, готовый отдать жизнь за жизнь и процветание своего народа…
Сашка встал на колени, держась рукой за станок пулемета. Неизвестно откуда взялись силы – но он резким движением столкнул тело Коршуна с пулемета, занял его место, встав коленями на сиденье пулеметчика на станке. Намертво схватился за скользкие от крови рукоятки, наводя ствол пулемета в цель. Большой палец лег на гашетку…
– Внимание, Море, я Змей-тринадцать, квадрат двадцать два – шестнадцать чист! Признаков противника не обнаружено!
– Вас понял, продолжайте патрулирование. Точка рандеву – пятьдесят километров севернее, эшелон семь – два нуля, процедура стандартная.
– Вас понял. Рандеву через пятьдесят минут.
«Рандеву» летчики на своем жаргоне обычно называли встречу с «летающей бензоколонкой» – с самолетом-заправщиком. В современной воздушной войне вообще два критических фактора победы – это разведка и дозаправка. Сумел обеспечить и то и другое – считай, наполовину победил. Не сумел – погубил самолеты, погубил экипажи. В САСШ дошли уже до того, что отрабатывали в воздухе не только заправку топливом, но и загрузку боеприпасов на самолеты. В России пока до такого не додумались – хватало проблем и без этого. Взять хотя бы дозаправку – все аэродромы в этом районе оказались выведенными из строя, заправщики взлетали аж с Константинополя. Самолетов в этом районе становилось все больше и больше, у заправщиков уже скапливались очереди. В целом, количество самолетов, особенно патрульных и разведывательных, которые Империя могла выставить в районе противостояния, зависело от того, какому количеству самолетов удастся обеспечить дозаправку.
Самолет слегка накренился – заходили на новый вираж. Карты с обстановкой медленно плыли на мониторах операторов систем…
Самолеты типа «Морской змей» с виду выглядели устаревшими и примитивными – длинный фюзеляж, большой размах крыльев, четыре двигателя – не реактивных и даже не турбовинтовых, а обычных, поршневых большой мощности, от которых в других самолетах уже отказались…
Но тому были свои причины. Для самолета, который часами парит в нескольких десятках метров, а то и в нескольких метрах от воды, большое значение имеет экономичность и надежность двигателей. А на надежность сильно влияет морская вода – реактивный двигатель засасывает и пропускает через себя громадное количество воздуха, насыщенного морской солью – это сокращает ресурс в несколько раз. Поршневик же хоть и охлаждается воздухом – но сквозь себя в таком количестве его не прогоняет.
И поэтому для таких условий хорош как раз старый добрый поршневой двигатель – модернизированный двигатель с самого последнего шестимоторного бомбардировщика пятидесятых годов. Потом пошли уже реактивные, но если этот старый, зарекомендовавший себя двигатель еще и по высоким технологиям сделать…
