Сейчас все – и самооборонщики, занимающие оборону на наспех сооруженных баррикадах и в укрепленных подручными материалами зданиях, и солдаты с жандармами – те, кто к этому моменту остались в живых, выглядели одинаково. Грязная, изорванная, заляпанная липкой смесью крови и грязи одежда, усталое, измазанное лицо, пустые, бездушные глаза, в зрачках которых отражается пламя умирающего города, потертое оружие в руках. Те, кто к этому момент выжил, уже приобрели кое-какие навыки ближнего боя, и убивать их становилось все труднее. Она не делала зарубки на прикладе своей винтовки – эта цифра выжженным клеймом отпечаталась в ее мозгу. Эта цифра с каждым часом увеличивалась…
Человека, которого она за эти несколько минут уже дважды пыталась убить и который, несмотря на это, остался в живых, она знала. Или думала, что знала – все сейчас на одно лицо, особенно военные, – но его она узнала – даже угадала особенным женским чутьем. Когда-то давно, когда этот город еще не спалило пламя джихада, его фотографию показывала ей подруга, с восторгом рассказывая о своем новом кавалере. Потом она узнала еще кое-что про него – буквально в тот день, когда все началось. Ей доверяли – и сказали правду о том, что произошло, о том, что руки этого кяфира – по локоть в крови правоверных.
А раз так – значит, он должен умереть. И она – тот самый меч Аллаха, которым он покарает негодяя, обагрившего руки кровью Пророка.
Русские уже не стреляли – видимо, поняли, что бесполезно. Или этот самый неверный, который так ловко двигается, подсказал.
Впрочем, это уже неважно…
Так… Лучше всего – подняться наверх, чтобы было пространство для маневра. Но не на самый – не ровен час, накроет миномет. Второй этаж – в самый раз.
Лестница – темная, узкая, грязная, без окон. Без окон – это хорошо, в окна как раз пули и влетают. Но если нет окон – это не значит, что можно как по проспекту. Осторожнее надо…
Ага! – А вот и сюрприз номер один. Растяжка – причем грамотно, заразы, поставили – леска рыболовная над самым полом, наступил – и…
Обезвредить? А смысл? При обезвреживании можно подорваться, зачем мне это. Есть люди – по две гранаты ставят, вторая взрывается, если леску, ведущую к первой, перерезать. Лучше оставлю, пусть кто следом за мной пойдет – тот и подорвется. Нечего шастать по развалинам…
Руками ощупал две следующие ступеньки – иногда растяжки ставят одну за другой – нет, чисто. Можно идти дальше. Все ощутимее пахнет паленым – как будто мешки с шерстью жгли…
Второй этаж – длинный, коридор, вскинул автомат и…
Наверное, если бы я отужинал нормально, меня бы сейчас вывернуло – прямо здесь. Даже несмотря на то, что до этого немало успел повидать. Все равно…
Длинный, на все здание коридор, по левую руку – двери в квартиры или нумера, выбитые, конечно. С такой планировкой обычно строят доходные дома или дешевые гостиницы. Выбиты не только окна – выломана часть стен – «КОРД» потрудился. Стены исклеваны пулями, обожжены огнем, на них – черная, жирная, слоящаяся копоть. Освещения нет, единственное освещение – неверные рыжеватые отблески пожаров на улице. И – трупы…
Не наши – чужие. Человек двенадцать – как минимум. Скорее всего, искали нормальную позицию для ведения огня по десантной группе – тут-то их и поймал бортстрелок с вертолета – длинной, на весь короб очередью выкосил всех. Так и легли – у окон, у каждого окна – по одному, а то и по два изуродованных трупа.
А самое хреновое – как раз через эти окна, через сделанные крупнокалиберными пулями проломы меня может достать тот снайпер. Значит, мне предстоит ползти – по этому полу, заваленному кусками мяса, битым кирпичом, залитым запекшейся кровью.
Выругавшись про себя – делать нечего, – лег на пол и пополз, шупая впереди рукой и стараясь не вляпываться ни во что мягкое или липкое. Не вляпаться было невозможно…
Все те, кто здесь полег, полегли с оружием, у некоторых оно было исковеркано пулями, у некоторых – вполне исправное. Возможно, что-то и удастся найти.
У третьего по счету окна я разжился патронами. Тот, кто умер здесь, за секунду до смерти стрелял из старенького казачьего «АК», который валялся сейчас рядом с изломанной пулей ствольной коробкой. А вот магазин… магазин от него мне пригодится. Стараясь не страгивать труп – могли гранату под него подсунуть – обыскал его, разжился четырьмя полными магазинами, рассовал по разгрузке. Лишним не будет.
У пятого по счету окна нашел неповрежденный пулемет – брать с собой не стал, просто проверил, положил у стены, нашел ленты с патронами к нему в рюкзаке и тоже положил рядом. Местоположение пулемета запомнил – может, пригодится еще…
