— Я встретил Агду, когда мне было тридцать два года, а ей — восемнадцать. Мне поручили разведывательную операцию, заключающуюся в поиске некой целительницы. Ваша бабушка всегда была осторожна. Внимание Базы не может привлечь человек, который просто хорошо знаком с ботаникой и умеет готовить лечебные отвары на травах. Но однажды Ида допустила ошибку. К ней принесли девочку, умирающую от пневмонии, и ваша бабушка излечила её одним лишь наложением рук на грудную клетку. Это было чудом, люди начали активно распространять информацию о нём. По той же причине, как выяснилось, Иде пришлось бежать из родной страны. Найти её оказалось отнюдь нелегко. Она всегда предпочитала жить в глуши. Я оказался недостаточно подготовлен к походу. Там, где я очутился, даже рация и отслеживающий моё местоположение датчик на ноге не ловили сигнал. Четыре дня я блуждал по болотам и лесам. Моё упрямство не позволило мне адекватно оценить свои возможности и вовремя свернуть обратно. При попытке спуститься с крутого обрыва к реке, чтобы пополнить запасы воды, я сорвался и сломал ногу. От болевого шока я потерял сознание и, скорее всего, там и погиб бы, но мне повезло. Агда и Ида отлично ориентировались в той местности, там они собирали необходимые травы и ягоды. Они нашли меня, перенесли в свой дом, лечили и кормили, пока я не окреп и не встал на ноги. Я провёл с ними два месяца. Разумеется, твои мама и бабушка сразу догадались обо всём. Они могли дать мне умереть, но пошли на риск, потому что каждая жизнь для них имела ценность. Вскоре я сам рассказал им правду, поклявшись, что моё руководство не узнает о них. Я опроверг слухи, это не стало исключительным случаем, мне поверили. Но забыть об Агде я уже не мог. Вскоре я вернулся к ней и рассказал о своих чувствах, не надеясь на взаимность, но она, как выяснилось, тоже думала обо мне всё это время… Не могу сказать, что Ида одобрила выбор дочери, но и препятствовать не стала. Через год родился твой брат. Ида на тот момент переехала в другое место, которое держалось в секрете от меня, и больше я её не видел. Я знал, что моя работа по понятным причинам неприятна вашей маме и перевёлся в другое подразделение, никак не связанное с Исследовательским Центром. Это тоже не вызывало подозрений, многие не выдерживали и отказывались продлевать контракт после первого срока. Но я уже успел узнать о вас слишком много, и это не давало мне покоя. Я задавал Нэми много неприемлемых вопросов, когда мы оставались наедине, изучал возможности его потенциала, который стремительно прогрессировал. Я старался бороться со своим любопытством, но оно всегда оказывалось сильнее меня. Думаю, Нэми возненавидел меня гораздо раньше, чем Агда решилась уйти. Я стыжусь этого. Я тоже себя ненавидел. Мы не заключали официального брака, и я не имел законного права объявлять её в розыск, но и в противном случае не стал бы пытаться найти вас, потому что осознал, что без меня вам будет лучше. Агда не приняла бы от меня помощь ни в каком виде, потому лучшим решением с моей стороны было больше никак не участвовать в вашей жизни. Я очень любил её. И сейчас люблю.
Клаэс не может сбросить с себя сковавшее оцепенение. Широко раскрытыми глазами он в немом изумлении смотрит на плачущего Штольберга — такого человечного, искреннего и родного. Клаэс тихо мотает головой, и даже это простое движение даётся ему со столь великим трудом, что кажется, будто шея заскрипит.
— Но не так сильно, как она любила… Мама умерла от тоски по тебе.
