Коля молча тянется к навигатору и чуть касается его кончиками пальцев. Экран на приборе гаснет на мгновение, потом по нему пробегает рябь помех, а затем выстраивается маршрут. Мечников даже теперь воздерживается от каких-либо комментариев. По большому счёту он и не нуждается в дополнительных объяснениях, ему и так всё ясно. Автомобиль трогается с места.
— Ты хочешь есть или пить? У меня есть вода и несколько шоколадок. Коля, ты слышишь меня?
— Моё первое и настоящее имя Клаэс Андер. — Отвечает он, не открывая глаз. — А моего брата звали Нэми.
Клаэс щурится и через зеркало заднего вида наблюдает за Игорем. Его голова безвольно упала на плечо Нади, глаза закрыты, он еле дышит, но жизнь ещё не покинула его. Сима в изумлении глазеет на мелькающие за окном пейзажи. Теперь ей предстоит всё узнать заново, и на этот раз Клаэс позаботится о том, чтобы у девочки сформировалось совершенно иное представлении о мире и о населяющих его людях.
17. ВОЛЯ.
Дорога была долгой и монотонной. Клаэс не проснулся даже во время остановки на заправке. Никто из посторонних не видел пассажиров за тонированными стёклами. Емельян купил четыре литра газировки, орехов в пакетиках, чипсов и хот-догов. Более сносной еды в предложенном ассортименте не имелось, но он предположил, что хотя бы такие припасы пригодятся беглецам в дальнейшем их пути. Они провели в машине весь день и всю ночь. Надя периодически дремала, Игорь почти не приходил в сознание, лишь изредка просил глоток воды. Глаз не смыкали одни лишь Емельян и Сима, чьё состояние, впрочем, никак нельзя было назвать полноценным бодрствованием.
Ближе к рассвету маршрут через лес становится практически непроходим, даже внедорожник не смог бы ехать дальше. Впереди лишь едва различимая тропинка через дремучие заросли. Кроны вековых дубов плотным куполом скрывают небо, цивилизация осталась позади, рядом на много километров вокруг нет и намёка на какой-либо населённый пункт.
— Остановитесь здесь. — Говорит Клаэс.
— Ты уверен?
Андер кивает головой. Надя первой выскакивает из машины и тянется, разминая затёкшие мышцы. Доберман бегает вокруг неё. Серафима осматривается по сторонам, с восхищением глядя на проясняющееся, лазурное небо, озарённое первыми лучами восходящего солнца.
— Куда вы теперь пойдёте?
— Не знаю. Это решает она. — Клаэс взглядом указывает на Надю, подошедшую к нему и Емельяну. — Спасибо. Мы в неоплатном долгу перед вами.
— Не стоит, Ко… Клаэс. Я рад, что смог хоть чем-то тебе помочь.
— Мы сами не дошли бы так далеко. — Надя приближается к Мечникову и опускает ладошку на его больное место чуть выше колена.
Нога и впрямь не давала покоя на протяжении столь долгого пути. И вдруг надоедливая, ноющая боль, ставшая неотъемлемой частью жизни, проходит. На какие-либо неприятные ощущения вовсе не остаётся и намёка. Окончательно утратив дар речи, Мечников с разинутым ртом смотрит на серьёзную, чумазую девочку, которая вдруг разворачивается и стремительно убегает вперёд по тропинке, вскоре скрывшись из вида среди ветвей.
— Иди за ней, — говорит Клаэс растерявшейся Серафиме.
— Что ты с ней сделал?
— Дал второй шанс. Я обязательно расскажу вам обо всём чуть позже более подробно. Но если захотите — я могу сделать так, что вы о нас забудете и вернётесь к прежней жизни. Это не так уж плохо. Не знаю, что выбрал бы я сам.
— Нет, я этого не хочу. Будь любезен оставить в моей голове всё, как есть. Что ж, — Емельян протягивает Клаэсу руку, и тот жмёт её слабо, почти неощутимо. — Удачи тебе.
— И вам.
Открыв дверь со стороны Игоря, Клаэс едва успевает поймать его, иначе тот упал бы. Он вновь взваливает свою ношу на плечи и отправляется вслед за Надей и Симой, уже не оглядываясь в сторону Мечникова, который ещё долго стоит на месте и курит. Емельян не имеет ни малейшего представления, что ждёт впереди этих необыкновенных людей, но почему-то чувствует облегчение.
Идти приходится очень осторожно, друг за другом, переступая повсеместно торчащие из земли корни. Надя раздвигает и ломает преграждающие путь ветки, чтобы расчистить дорогу для тех, кто следует за ней. Игорь морщится и тихо стонет сквозь плотно сжатые губы, а затем вдруг заходится страшным, хрипящим кашлем, сопровождаемым обильным кровотечением изо рта. Он слабо сжимает в кулаке ткань рубашки на груди Клаэса.
— Опусти меня, — шепчет Игорь.
Клаэс и сам уже чувствует, что остаётся лишь несколько минут, Игорь и так долго продержался. Спасти его уже невозможно. Клаэс усаживает Игоря на землю, чтобы тот мог опереться спиной о поваленный штормом могущественный дуб. Надя уже не останавливается, чтобы попрощаться.
— Как же глупо всё вышло, даже не верится… — Слабо усмехается Игорь, а из глаз его текут слёзы, не вовсе не от жалости к себе.
— А на что ты рассчитывал, когда звал её в дом? — Безразлично спрашивает Клаэс.
