И в этот момент Клаэс явственно осознаёт, что не напрасно оказался именно здесь. Всё, что с ним происходило – это отнюдь не случайность. Обстоятельства вели его сюда, чтобы остановить тот хаос, который несёт в себе Серафима. Судьба дала ему время, чтобы набраться необходимых знаний, а затем встретиться лицом к лицу с этой девочкой. Она неадекватна, не здорова психически, ей неведома эмпатия, она не знает ценности человеческой жизни, всё её мировоззрение настолько сильно изувечено, что в нём напрочь стёрты границы между понятиями добра и зла. Для Серафимы всё происходящее — лишь игра. Нэми не смог справиться с Симой, потому что сначала не распознал весь её ужасающий потенциал, но он поверил в своего брата и направлял на встречу с ней. Это было рискованно, Клаэс уже несколько раз мог погибнуть, но Нэми не мог допустить, чтобы столь могущественное и кровожадное создание оставалось в этом мире и впредь. Сейчас Серафима значительно ослаблена. Смерть тёти выбила её из колеи. Девочка растеряна, но это лишь временное замешательство, и именно теперь Клаэс может воспользоваться этим. Жилистая рука Андера крепче сжимает тоненькую шею Симы, девочка хватается за запястье Клаэса и, злобно хрипя, впивается в него ногтями. Он поднимает руку выше, ноги девочки отрываются от пола и бессильно брыкаются в попытке пинаться. Приходит отчётливое осознание превосходства. Серафима сейчас подобна сжатому в кулаке мечущемуся в панике комару. Клаэс может раздавить её, если захочет. За брата, за отца, за Дашу, за десятки погубленных жизней невинный людей, не имеющих ни к Симе, ни к Исследовательскому Центру никакого отношения. Это нельзя прощать. Зло должно быть наказано в строжайшей мере. Но Клаэс не находит в себе сил. Он не способен на убийство. Эта девочка и сама стала жертвой в некотором смысле, невозможно воспринимать в серьёз несмышлёного ребёнка, который с момента своего рождения был подвержен кощунственным методам дрессировки. Клаэс знает другое решение. За его спиной появляется Нэми. И мама, и бабушка, и все бесчисленные предки вскоре образуют тесный круг. Они пришли помочь Клаэсу осуществить задуманное. Воздух становится наэлектризованным, пряди волос приходят в движение, словно от сквозняка, вспыхивают крошечные искорки. Это не просто окно, которое нужно разбить, как в случае с Игорем. Сима воздвигла вокруг себя величественную и невероятно крепкую стену. До её слуха со всех сторон начинает доноситься нарастающий шёпот сотни голосов, и несчётные пристальные взгляды впиваются в девочку острыми жалами. Окружающие тени мелькают в набирающем темп хороводе, и вскоре их лица и силуэты вовсе становятся неразборчивы. Бешеный вихрь уже не шепчет, а кричит. Сима отчаяннее сопротивляется, всё больше поддаваясь панике. На неё обрушивается невероятная тяжесть. Незримая сила давит сверху, будто грунтовые массы на прогнившую крышку гроба, суля проломить её. В ушах поднимается невообразимый гул, кажется, что барабанные перепонки вот-вот лопнут, не перенеся такого давления. Кромешное, всеобъемлющее НИЧТО охватывает всё существо Серафимы, увлекая за пределы бытия. И Клаэс ощущает всё это, как на самом себе. Из ушей, носа и закатывающихся глаз девочки начинает идти кровь. Она уже не брыкается, тело её безвольно обмякло. Клаэс готов умереть, если достигнет желаемого результата, и душа его будет покоиться с чувством выполненного долга.
А затем наступает абсолютная тишина. Все до единой тени предков Клаэса исчезают, будто их и не было вовсе, а он сам изнеможённо, тяжело дыша, опускается на одно колено. Его рука больше не сжимает шею Серафимы. Клаэс придерживает её за плечи и ждёт. Остановившееся время вновь возобновляет свой ход. В распоряжении Клаэса осталось примерно четыре минуты, а он не уверен, сможет ли твёрдо стоять на ногах. Девочка открывает глаза.
Игорь сосредоточенно хмурится, пытаясь сообразить, что только что произошло. В его восприятии прошла лишь доля секунды.
— Не может быть… — Шепчет он в изумлении.
Взгляд Серафимы не выражает ровным счётом ничего. Она часто моргает и смотрит на Клаэса так, словно впервые его видит, как и всё то, что сейчас находится вокруг неё.
— Вставай, — тихо приказывает ей Клаэс и, пошатываясь, поднимается сам.
Девочка беспрекословно повинуется. Движения её неловки, как у неисправного механизма. Она ровным счётом ничего не помнит и не понимает. Разум её кристально чист, как только что выпавший январский снег.
— Иди за мной.
Клаэсу нелегко даются первые шаги, но будто несколько пар рук поддерживают его. Он направляется к лестнице и даже не смотрит в сторону Игоря, проходя мимо него. Серафима покорно идёт следом.
— Стой! Не оставляй меня здесь! Пожалуйста! — Почти истерично окрикивает его Игорь и предпринимает попытку встать, но безуспешно.
Клаэс оборачивается к нему, в его безразличном взгляде нет и толики жалости.
— Ты умираешь.
— И что с того?!
— Тебя ещё можно спасти, если ты останешься.
— Зачем??! Чтобы оказать потом в клетке?! Пожалуйста, Клаэс. Я просто хочу хотя бы умереть на воле.
