Грянула Первая Мировая Война
Германская, как её тогда называли. 1915 год.
Фото. Одна из четырёх пулемётных рот на весь фронт.
На правой стороне фото рядом с офицером, в светлой шинели, стоит мой дедушка.
Большинство мужского населения российских сёл было мобилизовано. Армия формировалась порайонно, и случилось так, что оба моих деда оказались в одной роте пехотного полка и сражались с немцами в Прибалтике и Белоруссии. Там в окопах, после одного из боев в 1916 году, они и сговорились, что если останутся живы, то поженят своих детей Василия и Прасковью, которым в то время было соответственно 10 и 9 лет.
К концу войны дедушка имел чин унтер офицера, был дважды ранен, награждён двумя георгиевскими крестами и медалями. Помню, какие они были красивые, когда мы со старшим братом Колькой тайно достали их из бокового ящичка бабушкиного сундука и разглядывали. После чего Колька, а ему было тогда лет 13–14, как истый советский пионер, театрально зловещим шёпотом приговорил их к смертной казни, за принадлежность к царской, а, следовательно, вражеской власти, после чего кусачками разрезал на мелкие кусочки и мы похоронили их в саду.
А кресты эти, как потом рассказывал дедушка, были им получены заслуженно. Первый за то, что он вынес с поля боя офицера, раненного во время атаки. Тащил он его под обстрелом и при контратаке немцев. Второй крест за то, что ему было поручено доставить донесение, но в пути под ним осколком снаряда был убит конь. Конь рухнул и повредил деду ногу. Однако он раненый дополз до ближайших наших окопов и передал пакет с донесением офицеру, а тот уже переправил его в штаб. После этого ранения дед прихрамывал всю жизнь.
Оба деда прошли и всю Гражданскую войну. Подробностей не знаю. Ни тот ни другой об этом почти ничего не рассказывал. Правда, об одном эпизоде известно из рассказа моего отца. Случилось так, что в конце войны деду Сергею довелось участвовать в освобождении Поповки от белых или белоказаков. Когда начался бой, бабушка с детьми укрылась в погребе, а её сын Вася (мой отец) все выглядывал наружу и увидел, что поблизости у плетня лежит казак и стреляет из какого-то оружия, из которого вбок одна за другой вылетают стреляные гильзы. Вася выскочил из погреба, подполз и подставил шапку под гильзы, собрал несколько (не пропадать же добру) и нырнул опять в погреб. Дед после боя забежал в дом, а когда узнал о подвиге Васи, выпорол «героя».
Голод, тиф, мор. Войны: Германская и Гражданская, ополовинили мужское население деревень, а больше всего досталось самому детородному молодому поколению тех пагубных лет. Гражданская война вызвала жуткую разруху во власти, управлении, экономике, всей сложившейся социальной сфере, укладе жизни, быте.
Тяжесть разрухи усугублялась болезнями и голодом. Многие смертоносные болезни, такие как туберкулёз, испанка (грипп), оспа, тиф, сифилис носили характер эпидемий и буквально прореживали, а то и выкашивали целые посёлки, районы и области. Дедушка рассказывал, что в одну из тех военных зим, по приказу властей ему довелось свозить трупы тифозных из Поповки на станцию Россошь, где они десятками, а может быть и сотнями, лежали промороженными штабелями, а затем куда-то увозились.
Здравоохранения в то смутное время практически не существовало. Диагнозы были условными, на любую хворь, например, на дотоле неизвестный даже врачам грипп, наклеивался ярлык тифа. Не менее пагубной была чахотка – туберкулёз, коварство которой заключалось в том, что наибольшая доля смертности приходилась на молодых людей. Сифилис, в основном бытовой, сопровождал нужду, антисанитарию.
Я сам мальчишкой нередко встречал тогда людей среднего возраста с проваленными носами, которые перенесли сифилис (у одной тётки моего хуторского дружка на лице вместо кончика носа и ноздрей – зияла одна большая дырка). Лекарств от этой страшной болезни ещё не было. А оспа? Лица, изъеденные глубокими оспинами, также встречались довольно часто. Многих людей края скосили болезни.
