Закончить Инге не удалось. Кабаз вихрем взлетел с колен и метнулся к обидчице. Прыжок получился настолько стремительным, что при всей своей ловкости девушка не успела отскочить в сторону, и мозолистые пальцы охотника сомкнулись на горле обманщицы каменной хваткой.
— Повезло⁈ — ревел разъяренный Кабаз в лицо девушки. Могучие руки остервенело трясли шею Инги. Чернявая голова болталась из стороны в сторону, словно у соломенной куклы, что любит плести детвора. Распущенные волосы так и летали по кругу.
— Это мне повезло⁈
Острые ногти девчонки отчаянно терзали предплечья охотника, но тот не замечал боли. Оторвавшиеся от земли ноги колотили коленями Кабаза в живот и не только, но он лишь усиливал хватку — в него будто духи вселились.
— И Лисеку повезло⁈
Вопрос за вопросом летели сквозь брызги слюны с губ Кабаза, вот только ответов не требовалось — просто злость выходила. Да и не могла Инга ответить — голос в горле застрял. Словно рыба ртом хлопала и глаза таращила. Все презрение с лица девушки смыло, как и не было той гадливой ухмылки и того прищура брезгливого. Теперь взгляд ее полнился ужасом: понимала Безродная, что смерть в одном шаге стоит.
А Кабаз все ярился. Кровавая пелена по-прежнему висела перед глазами, не желая рассеиваться. Все мысли исчезли, в голове только злость клокотала. Та же злость не давала взбугрившимся мышцам расслабиться. Могучие руки продолжали душить свою жертву.
«Убью, тварь! Убью! Убью! Сдохни!» — пылала в Кабазе ненависть. Последний, тот самый, шаг был им сделан — любовь переродилась в иное чувство, и сейчас он видел перед собой только подлое отвратительное существо, которое нужно убить, разорвать, уничтожить, стереть в порошок!
Неизвестно, насколько хватило бы злобы Кабаза, но в какой-то момент тело Инги обмякло. Девушка потеряла сознание, и борьба прекратилась. В тот же миг к охотнику воротился и разум.
«Неужели убил⁈ — промелькнула тревожная мысль. — Нет! Я не хотел! Я не…»
«Или все же хотел?..»
Кабаз силился понять — что с ним только что было. Ненавистная тварь, чью шею продолжали давить его пальцы, неожиданно опять стала Ингой — той Ингой, которую он так сильно любит. Любит больше жизни, больше всего на свете, больше друзей и родни.
«Нет. Она не могла умереть. Ярад не допустит такого».
Страх, рассеявший только что ярость, скоротечно отхлынул и сам, отчего-то сменившись уверенностью — Инга жива.
«Вот сейчас отпущу, и продышится. Ведь слегка придушил, не смертельно».
Но хотя и прав был Кабаз в своих рассуждениях, а судьбе, богам, или еще каким другим силам неведомым сегодня возжелалось иного. Пока в прояснившейся голове Кабана мчались все эти мысли, руки охотника еще один раз по инерции тряхнули безвольное тело. Расслабленная шея несчастной качнулась, голова рывком отлетела назад, и какая-то важная косточка, сдавленно хрустнув, сломалась. Вместе с ней разорвались последние нити, на которых держалась жизнь Инги.
Не издав ни единого звука, девушка умерла.
Не ведая о случившемся, Кабаз наконец разжал руки, и тело рыбачки упало в песок. Тяжело дыша и разминая онемевшие пальцы, охотник какое-то время просто стоял возле девушки и ждал, когда та придет в себя. Потом, посчитав что так ждать слишком долго, он все же присел над лежащей и дунул ей прямо в лицо. Не сработало. Инга продолжала бессмысленно таращить глаза и даже не шелохнулась. Тогда парень решил применить способ более действенный и несильно хлестнул ее по щеке ладонью. И опять ничего.
— Инга?
Следующий удар был гораздо сильнее, как и третий, и пятый. Кабаз в панике раздавал оплеухи покойнице, постепенно теряя надежду.
— Инга! Инга! Родная, очнись!
Злость давно улетучилась, а пришедший на ее место страх стремительно перерождался в ужас. Убийца тряс тело подруги, кричал и даже пытался вдохнуть ей в рот воздух, но все оставалось как прежде — девушка не приходила в сознание, и только избитые щеки горели пунцом. Наконец Кабаз вспомнил, что можно послушать биение сердца и замер. Никогда еще ему не было так страшно, как сейчас. Даже в трещине, куда он свалился спасаясь от тварей, даже в плену у Ургов, когда вождь приказал его труп скормить свиньям, не испытывал Кабаз таких чувств.
«А что, если…»
От мысли, что Инга мертва, охотник мгновенно вспотел еще больше. Внутри сделалось как-то холодно, озноб покрыл кожу мурашками. Парень застыл в нерешительности, боясь узнать правду. Его губы опять затряслись, только теперь не от злости, как прежде.
«Нет! Не может быть! Как же так⁈»
Все же через пару мгновений Кабаз сумел взять себя в руки и приложил к груди девушки ухо.
Тишина!
Только гул в висках собственной крови, и все — больше ни единого звука.
Кабан взвыл. Протяжно и громко, словно зверь, потерявший детеныша. Боль утраты сдавила сердце, осознание содеянного прорезало душу ножом, и незримая рана навсегда изменила охотника, что был прежде Кабазом.
Вечерело. Закатное солнце садилось куда-то за дальние горы на той стороне Долины, прощаясь с сереющим миром до следующего утра. На берегу возле самой воды, между двух мертвецов, скрючившись, сидел человек. Он тоже прощался.
