| The end would be painless. | Смерть будет безболезненной. |
| Philip clenched his hands as he thought of the money he wanted so badly. | Филип сжал руки, думая о деньгах, которые нужны ему позарез. |
| A few more months of that wretched life could matter nothing to the old man, but the few more months meant everything to him: he was getting to the end of his endurance, and when he thought of going back to work in the morning he shuddered with horror. | Зачем старику мучиться еще несколько месяцев, а для Филипа эти несколько месяцев решали все: у него больше не было сил терпеть, и от мысли о том, что завтра нужно выйти на работу, его охватывала дрожь. |
| His heart beat quickly at the thought which obsessed him, and though he made an effort to put it out of his mind he could not. | Филип старался думать о чем-нибудь другом и не мог; сердце у него отчаянно билось, мысль о пузырьке преследовала его, как наваждение. |
| It would be so easy, so desperately easy. | Ведь это так просто, до смешного просто. |
| He had no feeling for the old man, he had never liked him; he had been selfish all his life, selfish to his wife who adored him, indifferent to the boy who had been put in his charge; he was not a cruel man, but a stupid, hard man, eaten up with a small sensuality. | Он не питал к старику никаких чувств; он никогда не любил этого себялюбца за черствое отношение к жене, которая его обожала, к ребенку, которого оставили на его попечение; человек он был незлой, но глупый и бессердечный, жалкий чревоугодник. |
| It would be easy, desperately easy. | Ах, как это было бы просто, до смешного просто. |
| Philip did not dare. | Но Филип не решался. |
| He was afraid of remorse; it would be no good having the money if he regretted all his life what he had done. | Он боялся угрызений совести: что ему эти деньги, если он всю жизнь будет сожалеть о своем поступке? |
| Though he had told himself so often that regret was futile, there were certain things that came back to him occasionally and worried him. | И хотя он столько раз твердил себе, что сожалеть - дело пустое, кое-что из содеянного им его тревожило. |
| He wished they were not on his conscience. | Ему бы хотелось, чтобы совесть его была чиста. |
| His uncle opened his eyes; Philip was glad, for he looked a little more human then. | Дядя открыл глаза. Филип обрадовался, потому что, проснувшись, старик становился чуть больше похож на человека. |
| He was frankly horrified at the idea that had come to him, it was murder that he was meditating; and he wondered if other people had such thoughts or whether he was abnormal and depraved. | Филип ужаснулся той мысли, которая только что его преследовала: ведь он замышлял убийство; интересно, бывают ли подобные намерения у других или это он один - такой выродок? |
| He supposed he could not have done it when it came to the point, but there the thought was, constantly recurring: if he held his hand it was from fear. | Если бы дошло до дела, он бы, наверно, дрогнул, но навязчивая мысль твердила ему: если ты не решаешься, то разве только из страха. |
| His uncle spoke. | Дядя вдруг спросил: |
| "You're not looking forward to my death, Philip?" | - Ты ведь не ждешь моей смерти, а, Филип? |
| Philip felt his heart beat against his chest. | Филип почувствовал, как застучало у него сердце. |
| "Good heavens, no." | - Господи помилуй, конечно, нет! |
| "That's a good boy. | - Молодец. |
| I shouldn't like you to do that. | Мне было бы обидно, если бы ты хотел, чтобы я поскорее умер. |
