| Some of the houses he went to, in filthy courts off a dingy street, huddled against one another without light or air, were merely squalid; but others, unexpectedly, though dilapidated, with worm-eaten floors and leaking roofs, had the grand air: you found in them oak balusters exquisitely carved, and the walls had still their panelling. | Некоторые дома, куда он попадал,- в захламленных дворах, на грязных улицах, прилепившиеся друг к другу, без света и воздуха,-были просто убогими; другие против всякого ожидания, хоть и ветхие, с изъеденными полами и дырявыми крышами, выглядели импозантно: в них сохранились дубовые лестницы с великолепной резной балюстрадой и отделанные панелью стены. |
| These were thickly inhabited. | Такие дома были густо населены. |
| One family lived in each room, and in the daytime there was the incessant noise of children playing in the court. | В каждой комнате жило по семье, и днем здесь стоял оглушительный шум, который поднимали игравшие во дворе дети. |
| The old walls were the breeding-place of vermin; the air was so foul that often, feeling sick, Philip had to light his pipe. | Древние стены были рассадниками насекомых, в воздухе стояла такая вонь, что Филипа часто начинало мутить и ему приходилось закуривать трубку. |
| The people who dwelt here lived from hand to mouth. | Обитатели этих домов едва сводили концы с концами. |
| Babies were unwelcome, the man received them with surly anger, the mother with despair; it was one more mouth to feed, and there was little enough wherewith to feed those already there. | Ребенок не был здесь желанным гостем, отец встречал его с плохо скрытой злобой, мать - с отчаянием: лишний рот в семье, где и так не хватало еды. |
| Philip often discerned the wish that the child might be born dead or might die quickly. | Филип часто угадывал желание, чтобы ребенок родился мертвым или тут же умер. |
| He delivered one woman of twins (a source of humour to the facetious) and when she was told she burst into a long, shrill wail of misery. | Он принял у одной женщины двойню (повод для веселых насмешек у шутника), и, когда ей об этом сказали, она разразилась истошным, надрывным плачем. |
| Her mother said outright: | А мать ее заявила напрямик: |
| "I don't know how they're going to feed 'em." | - Уж и не знаю, как только они их прокормят! |
| "Maybe the Lord'll see fit to take 'em to 'imself," said the midwife. | - Бог милостив, может, приберет их к себе,-успокоила ее акушерка. |
| Philip caught sight of the husband's face as he looked at the tiny pair lying side by side, and there was a ferocious sullenness in it which startled him. | Филип глядел на пару лежавших рядышком малюток, и ему бросилось в глаза выражение лица мужа: оно было таким хмурым и дышало такой яростью, что Филип был просто испуган. |
| He felt in the family assembled there a hideous resentment against those poor atoms who had come into the world unwished for; and he had a suspicion that if he did not speak firmly an 'accident' would occur. | Он почувствовал у всей семьи злобную неприязнь к этим бедным крошкам, явившимся против ее воли на свет божий; у него возникло подозрение, что, не предупреди он построже, с новорожденными случится недоброе. |
| Accidents occurred often; mothers 'overlay' their babies, and perhaps errors of diet were not always the result of carelessness. | "Несчастные случаи" не были редкостью; матери умудрялись "заспать" своего ребенка, неправильное кормление зачастую не было просто ошибкой. |
