–Закрыть данные об адресе, телефоне, машине конечно можно, если это ещё не поздно. Охрана тоже хорошо, но я сейчас в Москве, у родителей, поэтому, наверное, охрана не нужна. По ночам гулять не собираюсь, да и рука пока беспокоит, хочу отлежаться, – рассудительно, без всякой бравады, высказался Игорь, внутренне хорошо понимая, что от настоящего киллера скрыться трудно.
Его спокойствие понравилось важняку, который видел, что Игорь не рисуется и, понимая возможную опасность, не хочет причинять никому лишние хлопоты.
Подписав составленные следователем по особо важным делам документы и получив на руки свой пропуск с отметкой о времени выхода, Игорь с облегчением покинул кабинет.
Он на себе ощущал, что общение в ходе допроса, пусть даже и с доброжелательным следователем – это стресс, даже для него, уже считавшего себя профессионалом. Нужно будет это впредь учитывать и, по возможности, использовать.
Но сейчас, шагая от проходной, углубляться в подобные размышления Игорь не стал, потому что простреленная рука разгорелась острой болью. Пришлось, наплевав на удивлённые взгляды встречных, поддерживать больную конечность правой рукой под локоть и ускорить шаг.
На его счастье к недалёкой остановке со скрежетом подкатил полупустой в это время дня трамвай. Игорь успел забраться по ступенькам и, миновав электронный турникет, уцепиться здоровой рукой за поручень, перед тем как трамвай содрогнулся и начал свой бег.
Домой он добрался, как в тумане, и сразу лег на диван, дожидаясь, когда неожиданно сильная боль поутихнет. К счастью, никого дома не было.
Десять дней на больничном пролетели, как один день. На допросы Игоря никто больше не вызывал. Врачи в отцовской больнице, осмотрев Игоря, пришли к выводу о том, что ранение никаких осложнений не вызвало. Оставалось потихоньку разрабатывать мышцы плеча. Но появилась какая-то непонятная маята. Неожиданно оказалось, что Игорю не хватает работы, общения с товарищами, и, вообще, он заскучал по Калашину. В один прекрасный день он объявил, что завтра уезжает. Мать всплакнула, но принялась собирать в дорогу продукты и одежду. Несмотря на конец сентября, дни стояли погожие, без дождей.
Игорь с удовольствием сел за руль и тронулся в путь. Мысленно перебирая прошедшие дни, он ощущал их как что-то светлое. Единственным грустным моментом стало охлаждение в отношениях с Ириной. За всё время пребывания дома Игорь только несколько раз поговорил с ней по телефону, но самому встретиться не удалось, Ирина ссылалась на занятость и от встречи уклонялась. Он это почувствовал и решил не настаивать.
Дорога отвлекла от размышлений. Игорь внутренне настраивался на работу, представлял, как встретится с коллегами. Километры до Калашина пролетели незаметно.
Машина послушно заехала на стоянку у следственного отдела и остановилась. Игорь заглушил мотор, распахнул дверцу и задумался. Вот сейчас он шагнёт в ту жизнь, какую выбрал сам. Вопреки желанию родственников, ценой разрыва с Ириной. Стоит ли того его выбор? Достаточно захлопнуть дверь и вернуться в Москву. Увольнение много времени не займёт. Начальство в претензии не будет, уж слишком много от Игоря беспокойства. Куницын с Беловым пожалеют – пожалеют, махнут рукой и примутся за повседневные дела. Без него. Ничего, по сути, и не изменится. Печально сознавать, что собственную роль в общих процессах мы сильно преувеличиваем. Наверное, это вообще свойственно людям. Но убеждаться в обратном на своём примере довольно горько.
Игорь так и сидел бы, решая, делать ли судьбоносный шаг, но во двор с шумом въехала машина Раджабова. Тот пребывал во всегдашнем хорошем настроении. Увидев Игоря, просиял и бросился к нему. Игорь неловко выбрался из-за руля, торопясь ответить на обнимания Раджабова. Тот не никак не унимался:
– Привет, дорогой! Как здоровье? Мы тебя заждались. Давай вечерком отметим, посидим, как думаешь?
– Да не знаю пока, видишь, только приехал. Зайду к Сорокину, послушаю, что руководство скажет.
– Ну, давай, давай, после позвони, – Раджабов, продолжая держать Игоря под руку, повлёк его к входу.
Игорь вдруг понял, что Раджабов по-настоящему рад встрече, рад Игорю, рад его выздоровлению. На душе как-то просветлело и печальные мысли упятились, уступив место желанию поскорее увидеть ставших почти родными людей.
Раджабов начал разговор с охранником, выясняя, оставляли ли для него пакет, а Игорь легко вбежал на второй этаж и вошёл в пустующую приёмную. Постучал в знакомые двери и, услышав приглашение, вошёл к Сорокину.
Сорокин обрадовался. Игорь знал, что первая реакция на внезапно появившегося человека самая искренняя, по крайней мере, так его учили на лекциях по юридической психологии. Он и сам был рад видеть своего руководителя, несмотря на прошлые упрёки и замечания с его стороны.
