– Не горячись Игорь, – вмешался в разговор Белов, – это громко сказано «параллельная силовая структура». Никакой единой преступной организации, конечно, нет и быть не может. Давно бы всех пересажали и перестреляли. Вспомни…, извини, забыл про твой возраст, почитай тогда, что творилось в девяностых. За ночь, бывало, у нас в Калашине на два-три огнестрельных трупа вызывали. А в столицах, что творилось? Мужики рассказывали, вплоть до пулемётов братва применяла. Целые криминальные войны шли, при которых, понятное дело, и простые граждане страдали. Вот так-то. Но, потихоньку, улеглось. Экономическая ситуация стала меняться, естественная убыль бандитов сказалась, да и правоохранители очухались. Но сказать, что криминальный мир исчез, и воры в законе перевелись – это преувеличение, или самообман. В последнее десятилетие с экранов не слезают этакие крёстные отцы российского разлива. В этих сериалах всего намешано и про их дикую жестокость, и своеобразное благородство, и какие-то блатные принципы, и ещё чёрт-те что. Но мы-то не просто обыватели, на которых вся эта квазитворческая мутотень нацелена, мы ещё и следователи. Поэтому должны признать, что профессиональная преступность есть, и воры в законе существуют. Абсолютное большинство людей с этим не сталкивается, да и, слава Богу! Но мы, как специалисты, должны видеть реалии и, если нужно для дела, их учитывать. Места заключения и люди, там сидящие, просто часть нашего общества, это надо понимать и принимать. Те, кто, пусть по собственной вине и дурости, эти «университеты» прошёл, далеко не всегда становятся после отсидки белыми и пушистыми. Да некоторые и не сидевшие законопослушностью не отличаются. Какая-то часть из них добровольно следует определённым правилам, говоря их языком, начинает жить «по понятиям». Как в любой социальной системе в блатной среде существует принуждение для нарушающих «понятия», создалась иерархия влиятельных личностей, так называемых «авторитетов», и способы влияния массы на принимаемые решения в виде известных «сходок». Всё как у людей. Имеется и экономическая основа, называемая «общак», формируемая за счёт рэкета и отмывания преступной выручки. Одним словом, субкультура. Отрицать её существование можно, но она есть. Пока «понятия» затрагивают лишь посвящённых, общество терпит, реагируя только на ставшие известными преступления. Как только блатная пена выхлёстывает через край и отравляет жизнь большинству, государство хватается за карающий меч, и делает это нашими с вами руками…
– Короче, Склифосовский! Что это за вечерняя проповедь? – не выдержал Куницын, – ты к чему, старче, клонишь? Говори короче.
– Извините, не учёл уровень аудитории. Веду к тому, что надо убедиться, что Игорю привет прилетел не из блатного мира. Поскольку, если оттуда, надо ожидать продолжения. Мысль надеюсь, ясна, даже тебе, Женя.
– И как ты мыслишь это провернуть, я же сказал, что у меня возможностей нет, – заинтересовался Куницын.
– У меня лично знакомых в блатном мире нет, да и разговаривать со мной они не станут. А вот с Игорем станут, потому, что у него кровный интерес. Есть у меня давний знакомый, слово которого имеет вес у тех, кто нам нужен. Что уж там их объединяет, не знаю, но попробовать нужно, Игорь, ты готов?
– Готов, но, когда это состоится? – спросил Игорь.
– Созвонюсь, тогда и узнаем, – подытожил Белов.
На следующий день Белов вручил Игорю листок с адресом и телефоном, прибавив, что ждут его завтра к полудню. Игорь, не ожидавший столь скорого результата, растерянно спросил:
– А кто это?
– Человек, – коротко ответил Белов и продолжил, – учёный, так что не напрягайся особо. Поможет, спасибо скажем, а нет, ну, извините, других возможностей нет.
– Да, я понимаю, – только и смог вымолвить Игорь.
Ехать предстояло довольно далеко, но поскольку от дел Игорь временно освободился, время на поездку было.
Он выехал пораньше утром, рассудив, что незнакомая дорога может преподнести сюрпризы. Ехал не торопясь, наслаждаясь последними тёплыми деньками. На фоне тёмно-зелёных еловых лесов резкими золотыми пятнами выделялись берёзовые рощицы. Но синее небо ещё обещало тёплые деньки.
На месте он оказался чуть раньше намеченного срока, но об этом не пожалел. Листок с адресом привёл его в старинный дачный подмосковный посёлок. Улицы в нём давно превратились в липовые аллеи. Домов за обильной зеленью было и не разглядеть. Некоторые домовладения узнавались по табличкам с названием улицы и номером дома. На иных вообще никаких обозначений не было.
К радости Игоря нужный дом был обозначен, точнее даже не дом, а ведущая к нему заасфальтированная дорожка, усаженная по бокам тёмными елями, ветви которых от времени сплелись, образуя сплошную стену.
