Мы немедленно двинулись наверх. Я шел впереди, Песец с трудом оторвался от друга и поковылял за мной следом. Орловская пристроилась сбоку. Бледная, с подбитым глазом и кровоточащим порезом на руке, она не растеряла боевого настроя. Юсуповы решили прикрывать тылы.
Крыша встретила нас ледяным ветром и липким дождем. Крупные, холодные капли хлестали по лицу. В центре площадки, под черным небом, стоял сам Васька Свинец. Коренастый, как медведь, с черной бородой и высоким морщинистым лбом, он напоминал дикого зверя, загнанного в угол. Татуировки в виде демонов и проклятых рун покрывали его толстую шею и руки. Они выглядывали из-под расстегнутой рубахи. Рядом с ним стояли еще трое магов в таких же мрачных мантиях. Их ауры сливались в одну темную, пульсирующую тучу. Свинец смотрел на нас без страха. С презрением.
— Песец… — прохрипел он и сплюнул себе под ноги. — Привел за собой стаю щенков? Чтобы умирать было не так скучно?
Степан не ответил. Он просто поднял револьвер. Раздался выстрел. Пуля чиркнула по магическому щиту, вспыхнув перед лицом Свинца. Тот даже не дрогнул.
— Ты жалок! — усмехнулся он и достал из-за пазухи склянку. Внутри булькала густая, черная, как деготь, жидкость, испускающая тусклое багровое сияние. Он откупорил ее одним движением большого пальца и выпил залпом. Его тело затряслось от невероятной мощи. Его аура взорвалась темной волной, от которой нас отшвырнуло назад. По его коже поползли черные жилы. Глаза залились кровавым светом. Рот растянулся в нечеловеческой гримасе, обнажая клыки. Костяные шипы прорвали кожу на плечах и предплечьях. Он вырос на полголовы, мышцы вздулись под кожей, как канаты. От него пахнуло Скверной. Чистой, неразбавленной. Перед нами возник Полудемон в боевом облике… Мерзкая гадость… У меня зачесались руки.
Но его маги атаковали первыми. Огненные шары, сгустки льда, щупальца чистой тьмы — все это обрушилось на нас. Орловская, истекая кровью, снова бросилась в бой, ее лед с треском столкнулся с огнем. Юсуповы сработали в тандеме: Андрей щитом из чистого света отвлек на себя множественные удары, а Василий атаковал шпагой, пылающей священным пламенем. Песец же только стрелял, стрелял и стрелял. Его пули отскакивали от бронированной ауры Свинца.
Я же был пуст. Тело ныло от старых и новых ран. Дождь и пот заливали глаза. Но гнев… гнев полыхнул ярче. Я увидел, как Андрей отлетел от удара когтистой лапы Свинца, сломав себе ребра. Как Василий едва увернулся от костяного шипа. Как Орловская, парируя ледяным щитом магический взрыв, получила удар темной энергией в грудь и рухнула на колени, выплюнув кровь. Песец продолжал стрелять, но в его глазах уже читалось отчаяние.
Свинец рванул ко мне. Его скорость была чудовищной. Он попытался сокрушить меня одним ударом. Его кулак, обернутый черным пламенем, просвистел в сантиметре от моего виска. Я упал на спину, едва увернувшись. Он занес когтистую лапу для очередной атаки. Я вгляделся в его безумные кровавые глаза. И увидел там… проблеск. Миг слабости. Микстура давала силу, но не контроль над собой. Демоническая сущность рвала его изнутри. Он был не стабилен.
Я не стал вставать. Я рванул последние крохи силы… но не из источника, а из души — самой своей сути. Из той бездонной ямы гнева, что клокотала во мне. Я влил их в ноги. В прыжок. Я оттолкнулся от мокрой крыши как пантера, и устремился вперед. Прямо под ноги к вонючему монстру. Мой клинок, зажатый в обеих руках, сверкнул в свете молнии, ударившей где-то рядом. Я вложил в удар всю свою ярость, всю боль, всю ненависть к этой Скверне.
Удар сверху вниз мелькнул желтой вспышкой. Сквозь черную ауру. Сквозь мутировавшую плоть. Сквозь кость. Клинок вошел в челюсть и вышел через темя, рассекая череп демонопоклонника пополам. Багрово-черная кровь и мозги брызнули фонтаном. Чудовищное тело Свинца замерло. Кровавый свет в глазах погас. О рухнул вперед, как подрубленный истукан.
Я встал над трупом, едва держась на ногах, опираясь на окровавленный клинок, воткнутый в крышу. Дождь постепенно смывал кровь с лица. Вокруг царил хаос. Но недолго… Маги были добиты. Василий прикончил последнего. Андрей, бледный, держался за бок. Орловская сидела, прижав руку к окровавленной груди, ее дыхание было прерывистым. Песец смотрел на тело Свинца с немым удовлетворением и… ужасом. Ужасом перед той микстурой, что превратила человека в это. Проклятые демонопоклонники. Они уже были в моем городе. Радости от победы не чувствовалось. Только ледяная тяжесть на душе и полное, тотальное истощение.
Возвращение на Причал №7 было триумфальным, но мрачным. Мы тащили раненых. Несли тела. Среди них выглядывали Бармен и еще с десяток людей Песца. Многие охотники были изранены. Орловская шла, опираясь на плечо Василия Юсупова, ее лицо было белым как мел, но она стиснула зубы. Андрей ковылял, ругаясь на чем свет стоит. Я шел, чувствуя, как каждая мышца кричит от усталости. Но останавливаться было нельзя.
